Право ненавидеть. Повести

Рита мастерила кукол. Это были не детские игрушки для воспитания правильной гендерной идентичности, а настоящие высокохудожественные произведения, скульптуры, на которые следует смотреть, не дыша. Из-под легкой Ритиной руки выходили не только томные принцессы в платьях эпохи ампир, хоббиты и эльфы, но и хтонические существа, от которых мороз продирал по коже. Лупоглазые бессмысленные пупсы – это не Ритина тема. Ее персонажи любили и ненавидели, скучали и насмехались, в общем, имели свое выражение лица. Затаенная злоба и лирическая грусть, хитрость и коварство, лукавство и высокомерие – глина в ее руках легко принимала любую форму, выражая эмоции, на которые сама художница была скуповата.

Один из ее эльфов был похож на маму – тот же презрительный рот, высокие скулы, надменно выставленный подбородок и глаза, органически неспособные смеяться. Теперь Рита жалела, что продала его – какая была бы память! Занималась она своими чертями и вампирами с ранней юности и к сегодняшним двадцати шести годам была уже состоявшимся художником с именем, у которого есть свои почитатели. Ее куклы выставлялись в Гостином дворе и даже уходили за рубеж, как, например, тот самый надменный эльф.

Незадолго до своего фатального полёта в Египет Аглая с брезгливой миной наблюдала, как ее дочь возится с куклами, и время от времени вставляла свое неизменное:

– Ты, папа Карло, когда работу найдешь?

– Я работаю.

– Нормальную работу, – напирала Глаша. – Где с разными людьми знакомятся. Со своими игрушками ты никогда замуж не выйдешь.

Рита понимала, что все эти пафосные родительские претензии, эти скептические усмешки по поводу выбора жизненного пути, а также сомнения в таланте собственных детей вызваны ничем иным как жгучей завистью: «Я всю жизнь занимаюсь делом, которое ненавижу всей душой! Как же ты посмела найти любимую работу, которая больше похожа на хобби, и получать удовольствие от жизни?! Так нечестно!»

– А я должна выйти замуж? – Рита так приподнимала бровь, что у матери пропадало желание ее воспитывать, потому что в этом взгляде отражалось знание всего паскудства жизни.

Аглае здесь слышалось ядовитое: «Чтобы стать такой же счастливой, как ты?»

Собственно, Глашина риторика поменялась после того, как у нее появился друг, и замкнувшаяся в себе дочь, которая никогда никуда не выходит, стала неудобна.

– Ты когда-нибудь бывала в клубе на дискотеке? – участливо спрашивала она. Или: – В этом году десять лет с твоего выпускного.