Право ненавидеть. Повести

В саморазрушительном поведении подростков родители обычно готовы винить кого угодно: переходный возраст, взрыв гормонов, дурное влияние и даже мировой заговор. Тема злого негодяя, заставляющего хороших девочек и мальчиков шагать с крыши, проникла даже в кинематограф. Никто не готов признать, что родители могут сделать (и зачастую делают) жизнь своих детей невыносимой. Сознательно или неосознанно, не суть, но ведь делают!

– Глаша, Илюша, знакомьтесь! Вы – названные брат и сестра!

На Жужу было очередное бархатное платье, Лямкин-коммерсант получил в подарок польский крем для бритья, Лямкин-лейтенант – хорошо упакованную книжку.

В своем новогоднем подарке Глаша обнаружила лифчик пятого номера.

– Подгонишь на себя как-нибудь, я твоего размера не нашла, – оправдалась мать, обладательница груди-ледокола. Дочь не поверила. Это было злонамеренное унижение. Газлайтинг. Жужу манипулировала людьми так виртуозно, что они сами спешили стушеваться, заткнуться и не отсвечивать. Так сказать, осознай свое ничтожество в цифрах.

Новогоднее застолье с непременным фоном Голубого огонька не произвело на Глашу впечатления. Она, конечно, не могла чувствовать себя как дома в этой реплике Малого Трианона, копила обиду и налегала на шампанское, которое пила в первый раз. Илья вёл себя похожим образом: глупая, на домохозяек рассчитанная книжка, которую он освободил от красивой обертки, оскорбляла его интеллект. Жужу была из тех, кто величайшим мыслителем считает Ричарда Баха, потому что осилить что-то более сложное не в состоянии.

Вскоре названные братец и сестрица начали заваливаться набок. Родители положили их ночевать в своей спальне – больше-то негде! – сами же продолжили праздновать, дожидаясь, когда по телику начнется зарубежная эстрада, а потом несколько раз заглядывали к ним и умилялись: «Спят, как ангелочки!» Спали дети, действительно, как ангелочки, потому что акт познания совершили в первые же пять минут и очень этим утомились.

В середине марта Аглая выстояла длинную очередь, чтобы записаться на аборт, но ей грубо сказали: «Мать приведи», а для нее обсуждать что-либо с матерью было немыслимо.

Однако выбора не было – приехала в Одинцово к матери и тихонько, на кухне, кратко обрисовала проблему. Жужу вопила так, что прибежал Лямкин-коммерс, который смотрел хоккей в соседней комнате. Она орала, что посадит щенка за педофилию, грозилась лишить его важных органов, но все понимали, что ей просто надо поорать.