Простые истории

Да как сказать помогал… Работали-то, конечно, в основном мужики – отец Сереги, да его старший брат, да еще какой-то доходяга, вызвавшийся за тарелку супа да солянку с хрустящими малосольными огурцами договориться с лесничим насчет хороших бревен, а еще помочь им с углом – самым коварным местом дома. Вот у него-то на подхвате Витька с Сережкой и бегали. Ремеслу учились. Все время на свежем воздухе с топором да рубанком в руках. Аппетит зверский. Но Витька на суп да кашу особенно не налегал. Больше молока коровьего пил, это тебе не из-под козы.

Совсем другое удовольствие. По три банки с хлебом вылакает – и доволен. Сережкина мать все удивлялась: «Такого работника держать можно». Молока хозяева за расход не считали.

– Сенца накоси, – между тем продолжала причитать баб Клава. – А то Петрунья этой зимой что лист на ветру качалась. Я уж ее к стеночке прислоню, глажу, прошу: «Держись, милая. Нам пропадать с тобой никак нельзя. А то хозяин твой приедет, что скажет».

Хозяином Петруньи сызмальства числился Витька.

Чистил за ней, пас, даже, бывало, искал по чужим огородам.

– А поросенка прирезать пришлось, – докладывала ему о делах баба Клава. – Сосед застрелил из дробовика. Как подумаешь, куда мир катится: во всей деревне не нашлось человека, чтобы порося зарезать. А есть – так все мастера.

Коза у Витьки была особенная, дрессированная. Скажет «служить в воротах» – попробуй подойди, рога и копыта… Даст команду – ляжет на полянке, лежит. По детству Витька с ней все местные пригорки облазил, сбитые ноги как сейчас помнил, в сентябре – октябре всегда в школе мучился, в школу босым было нельзя.

А однажды… Вот умора… Поехали они с бабой Клавой за бобами. Взяли тележку, нагрузили до отвала. Туда-то ничего шли, хоть и в гору, – тележка-то пустая, а оттуда… Под гору…Катились, кто быстрей.

Хорошо хоть Витька тележку впереди себя догадался поставить, а то прибило бы. Едет, ногами тормозит. Баба Клава совсем отстала. А тут Петрунья…

Сорвалась с привязи – и к нему, чистая собачонка.

Крутится меж ногами, трется боком, весело ей, не понимает, отчего хозяин кричит благим матом. Сколько уж бобов они в тележке довезли, а сколько бабушка в сарафан насобирала, Витька плохо помнил, зато как сейчас живо представлял другое: тележка под конец все-таки грохнулась, наехала на камень, опрокинулась, увлекая за собой Витьку. Очнулся – шум в ушах, шишка на голове да что-то мокрое и живое в нос, губы тычется.

– Петрунья… Фу… Уйди, кому говорю.