Мария

А за шитьём её вообще нельзя было трогать. Заявляла: не дай бог строчка уползёт. Но я нашёл выход. Задавал вопрос, когда бабушка не крутила машинку. А спрашивать было о чём.

У бабушки хранились три сундука с книгами. Доставал их, листал, позже стал читать и с годами понял, какие это сокровища.

Где я ещё мог прочесть недоступную в советское время Библию? Нигде. А богато иллюстрированные «Илиаду», «Божественную комедию», «Золотого осла», «Фауста»? Эти книги с «ятями» не только расширяли мой кругозор, но и формировали мировоззрение.

Бабушка не спрашивала, что я там читаю, строчила себе и строчила.

В сундуке были книги и на грузинском языке, и на французском языке, и даже на латинском. Находил дореволюционные журналы мод, театральные программки, поразился путеводителю по Тифлису – столько информации. В отдельной коробке лежали книжки стихов с дарственными надписями авторов: Сергей Городецкий, Василий Каменский, Алексей Кручёных, Татьяна Вечорка, Тициан Табидзе. Эти имена мне тогда ничего не говорили, слышал только о поэте Табидзе.

Книжки адресовались лично Марии, и я не мог не спросить бабушку об их авторах.

Отвечала она неохотно.

В молодости бабушка нередко посещала поэтические вечера, выставки художников, концерты музыкантов. Тифлис в то время называли кавказским Парижем, в город приезжало немало знаменитостей, и они надолго в нём оставались. Шумно проявляли себя и местные таланты. Со многими из них бабушка была знакома.

Говоря ровным голосом об авторах подаренных ей книг, она неожиданно воскликнула:

– Ах, как я танцевала мазурку! А как изъяснялась по-французски.

Воспользовался моментом.

– Можно показать одну книгу?

– Ну, покажи.

В сундуке лежала французская книга с длинным-длинным названием. Меня заинтересовала обложка: девушка скачет на осле.

Побежал, принёс.

– Переведи.

Бабушка бросила взгляд на книгу.

– Одно время это был очень модный роман. Называется он: «Мёртвый осёл и гильотинированная женщина».

– Да?! – удивился. – И о чём роман?

– О девушке по имени Генриетта.

Она была добропорядочной, но потом постепенно опустилась на дно, совершила убийство, и за это её казнили.

– А мёртвый осёл?

– Это был ослик героини. Его отправили на живодёрню.

Хотел ещё спросить о романе, но бабушка продолжила шить, и обращаться к ней второй раз я не решился.

По-настоящему загорались глаза у бабушки, когда она разделывалась с очередным заказом. Узнавал об этом по её неизменной фразе: «Сегодня идём кутить».