Измена

Коллекция Хьюго настолько внушительная, однако удивительно то, что он создал для нее непросто «оправу», а жилое пространство. Здесь так уютно и вовсе нет ощущения чувства музейности, вычурности. Хлое бы здесь точно понравилось. Поскольку она дизайнер, то акцент в организации пространства всегда делает на том, чтобы в доме по возможности не было «глухих» углов, а также, чтобы оно было открытым, просматриваемым и свободным местом. У каждого человека, по ее мнению, должно возникнуть ощущение большого объема в собственном жилище, поэтому главным принципом при разработке проекта Хлои является симметрия.

И вот эта самая квартира тому идеальный пример, хоть здесь и творится полный хаос. Да, мой муж скончался бы от этой картины. Проходя мимо книжных полок, я увидела издание одного из передовых фигур французского романтизма.

– Виктор Мари Гюго, – снова подкрался сзади. – Это самое первое издание, – расставляет руки по обе стороны от меня, оперевшись ими на книжную полку. – В оригинальной обложке, – целует затылок, обжигая своим горячим дыханием, воспламенив заодно и меня.

 – Ты можешь себе представить? – перекладывает руки на мою талию. – Я отдал за это издание всего полтора доллара. С документами, кстати, все действительно в порядке. Доверяю тебе, но копию оставлю у себя, пересплю с ней сегодня.

– Не нужно этого! – сама не понимаю, что конкретно имею в виду: то ли говорю насчет рук, то ли насчет доверия ко мне. Но все же убираю его руки и пытаюсь отойти от моего искусителя как можно дальше, но он лишь резко разворачивает меня к себе лицом и продолжает говорить так медленно, как будто пробуя на вкус каждое слово.

– А знаешь настоящую стоимость издания? Где-то в четыре тысячи раз больше той стоимости, по которой я приобрел находку. Они все на оригинальном французском, между прочим. Мы с тобой увлечены одним делом. Это здорово, не правда ли?

– Я учила французский в школе, – зачем-то сообщаю ему нелепую подробность своей биографии.

– А я там родился и провел свое детство.

В смысле, во Франции. Мой отец родом из Америки, а мать – француженка, – замолчал и слишком долго начал прожигать меня своим изумрудным взглядом. – Не хочу ли я что-то с тебя снять? – Чего? Резко отталкиваю его от себя.

– Ты что… спятил? Руки свои попридержи, мальчик. – Хьюго коварно ухмыляется и поднимает руки вверх в знак поражения.

– Эта вещица, – проводит рукой по кардигану. – Я ее имел в виду. Ты не хочешь снять с себя? Здесь тепло, – смеется и добавляет.