Индульгенция на любовь

– Фари, Аллах всемогущий и милостивый, молись, родная! И я за тебя молится буду. А Эмишика всё же не обижай, прошу тебя! В ч?м же он перед тобой виноват? Может, и похож он внешне на Ибрагима, да только он ведь совсем другой – такой мягкий, такой хороший мальчишка! Послушай, Фари, а давай я заберу Эмишика в свою семью? Нет, я правду говорю – пусть с моими мальчиками раст?т. И тебе легче будет, и ему. Подумай, ладно?

– Да что думать, Валида! Хочешь – забирай. Он и так все дни у тебя проводит. Не смогу я изменится и полюбить его.

Если раньше, пока малыш был, не полюбила, то уж сейчас и подавно. Он чем дальше, тем ещё больше становится на Ибрагима похож. Пусть с твоими живёт мальчишками. Только ты уж сама с ним поговори, придумай причину какую-нибудь.

– Хорошо, Фари, я придумаю, что сказать Эмишику. Ох, засиделись мы, надо мне уже домой спешить! Побегу, а завтра уже поговорю с Эмишиком.

Я облегчил задачу матери и т?те Валиде, им не пришлось выдумывать причину, по которой я уйду из своего дома жить в дом к т?тушке Валиде.

Утром, выйдя в столовую, я застал маму за чашкой кофе. Она, как всегда, даже не подняла взгляда на меня и на моё – «Доброе утро!» – ответила просто кивком головы.

Сегодняшней ночью я уснул только под утро. Я много думал. Мне безумно было жаль маму, безумно стыдно за отца, за то, что он творил с мамой. И я ничем не мог помочь ей, даже пожалеть не мог – не думаю, что маму бы утешила моя жалость.

Отец ушёл от нас окончательно, когда мне было лет восемь или девять.

Сначала он стал пропадать на неделю, на две, приходил, проводил с нами выходные и снова исчезал на неделю или две. Когда я спрашивал, почему папа не приходит домой ночевать, мама сказала, что отцу приходится далеко уезжать по работе.

Потом он стал приходить раз в месяц, а потом и вовсе стал появляться на какие-то праздники, увозил меня к своим родителям – моим дедушке и бабушке, проводил там время со мной, а потом возвращал меня обратно домой. С мамой отец практически не общался, они лишь обменивались какими-то бытовыми фразами, и было видно, что и это им делать неприятно.

Они не смотрели друг другу в глаза. Ни разу я не видел, чтобы они обнимались, тем более целовались. Теперь я понимал почему. Они оба не любили друг друга. И скорее всего оба не любили и меня. Если отец ещё какие-то чувства проявлял ко мне малому, то с возрастом мы стали намного реже видиться, и отец стал очень сдержанным по отношению ко мне.