А4000

Засыпая в наушниках, самое сложное- это снять их аккуратно, чтобы они не мешались во время сна. Переворачиваюсь в различные положения, иногда открываю глаза и вижу совсем рядом за окном прорезанные людьми горы. Тысячелетние пласты повернуты почти вертикально. Что же тут когда-то творилось, раз такие махины так сильно подняло и повёрнуло. Тяжело было пробивать здесь дорогу.

Начался какой-то тревожный дорожный сон, прерываемый краткими остановками на мелких промежуточных станциях. Снилась обычная сюжетная линия про опоздание на самолёт.

После какой-то узловой станции, на которой стояли ощутимо долго, поезд уже снова едет. Голоса, щелчок дверного механизма, свистящей-лязгающий звук открываемой двери. Внезапно в купе врывается шум, а потом тяжёлый жёлтый свет из коридора вагона. Внешне я сохраняю вид спящего, но понимаю, что теперь еду не один. Мельком замечаю, что теперь у меня два мужчины попутчика. На противоположной стороне они занимают обе полки, непродолжительный шум, никаких приготовлений ко сну.

В темноте купе просыпаюсь от непонятной речи. Мужчина, сидящий у окна, раскачивается вперед и назад. На каком-то тюркском языке повторяет одни и те же фразы. Иногда замирает у стола и что-то дёргано пишет. Потом отрывает какие-то квадратные листочки бумаги размером с ладонь и кладет рядом на стол. Затем начинает снова раскачиваться, но не прерывает своей, как мне кажется, молитвы.

Моё сознание находилось сразу в трех мирах: вагон, Солярис, тревожный сон. Без каких-либо подозрительных движений продолжаю лежать. Глаза закрыты, иногда мельком осматриваю тёмную обстановку, слушаю. Сложно в таком состоянии последовательно вспомнить и выстроить диалог между моими попутчиками. Их разговор постоянно перемежался тюркскими молитвами и ритуалом с отрывными бумажками. Одни и те же конструкции беседы, убеждения, повторялись много раз.

– Азат, прекрати. Всё будет хорошо. Мы приедем и позвоним. Дальше будет ясно, что делать, – пытался успокоить своего спутника пассажир с верхней полки.

– Я приеду и всё будет кончено. Я всех убью. Слышишь Вадим? Всех взорву. Я так не хочу. Не надо меня отговаривать, – надрывным шепотом, слегка повернув голову влево и вверх, в разных вариациях повторял Азат.

– Прекрати я тебе говорю. Ничего неизвестно. Я сам позвоню, если хочешь.