Не вместо

Неужели стоило потратить столько сил ради того, чтобы полюбоваться на голые ножки?

– Даже если так, Торилиза, с чего ты взяла, что я имею к этой фотографии хоть какое-то отношение? – спрашиваю я, подходя к ней с удивленной улыбкой. – На ней написано, что ее сделала я? Может быть, то же самое, что и на новеньком второкурснике? – киваю я на Стефана.

Она сглатывает. Из толпы начинают звучать смешки. Потому что я продолжаю на нее надвигаться, а она отступает.

– Больше никому не нужно делать монтаж! – пытается защититься Тори.

– Ты в этом так уверена? Или ты распускаешь сплетни только обо мне? Тогда ответь, с какой стати такая честь? – И мягко продолжаю: – Что я тебе сделала? В прошлом году не пропустила твою задницу в сестринство? Или надрала ту же самую часть тела на чирлидерских соревнованиях?

– Может, еще подумаешь? Я знаю, что сделал твой брат. Лейси Уильямс моя кузина.

Понятия не имею, что творится с моим лицом, я его будто даже не чувствую. Должно быть, мертвенно побледнела.

Само по себе это знание о Джеймсе не критично – все мы понимаем, что в один прекрасный день правда всплывет и нашей семье уже будет никак не защититься от злых пересудов, – но неизвестно, чем это закончится для Джеймса, если заговорят все. И еще – для меня. Ведь если дело возобновится, может вскрыться, что это я помогла брату бежать. Даже родители не знают, что я сама сунула ему в руку ключи от машины. Обвинение в побеге после причинения серьезного вреда здоровью – не то же самое, что после непреднамеренного убийства, но все равно серьезно. У Зака Эммерсона случился разрыв селезенки, а ребро проткнуло легкое. Это – именно тяжкий вред здоровью. Без госпитализации он бы не выжил.

В голове проносятся эти мысли, а губы сами выговаривают:

– Та меркантильная шлюшка, которая кинула моего брата ради золотого голливудского мальчика, после чего Джеймс уехал из штата? У нее ко мне есть какие-то претензии? Ну, пусть приходит сама – поговорим.

– Все было не так! – рычит Тори и краснеет. Но ей ли не знать, что одну и ту же ситуацию можно вывернуть как угодно удобно.

– А как было? Не помню, чтобы в последнюю нашу встречу Лейси жаждала поделиться подробностями. Она, наконец, разговорилась? Тогда передавай ей привет, и что я заеду поболтать. А с тобой говорить мне не о чем, больше не смей ко мне лезть. И будь поосторожнее с общественными туалетами. Мало ли что намерещится.