Смотри в меня. Остросюжетный любовный роман

– Какой прогноз? Сколько Вике еще у вас лежать? – спрашиваю, а сам подозреваю, что он просто хочет вытянуть из меня как можно больше денег.

– Ну… месяц точно, – смотрит на меня и поспешно добавляет. – Вы же не хотите повторной попытки?

– Не хочу, – знает, гад, на что давить. Слава богу, доходим до палаты, Аркадий открывает мне дверь и уходит, подозреваю недалеко.

– Привет, моя хорошая, – закрыв за собой дверь, подхожу к Вике, наклоняюсь и глажу ее по голове, а потом касаюсь губами лба. Он холодный и влажный, но сегодня сестренка выглядит немного лучше, чем в прошлый мой визит.

Обращаю внимание на запястья, они до сих пор перемотаны бинтами, хорошо хоть чистыми.

– Даня, – нежно смотрит она на меня и улыбается. Даней меня дозволено называть лишь очень близким людям, не люблю свое уменьшительное имя. Данил, Данила, Диниил, пусть называют как угодно, только не Даней.

– Ну как ты, сестренка? – присаживаюсь на ее кровать, сдвинув постельное белье, и беру Вику за руку.

Меня сразу охватывает нежность, роднее человека просто нет для меня на этой земле.

– Все хорошо, – смотрит на меня, а глаза наполняются слезами. – Ты прости меня, дурочку. Я ведь только сейчас поняла, что хочу жить. Как подумаю, что не вернись ты вовремя с работы, меня уже бы не было, так дрожь охватывает, а я справиться с ней не могу.

– Тихо, – глажу я ее руку, она трясется. – Все ведь хорошо теперь, правда? Ты ведь больше не…?

– Нет, – говорит она так твердо, что я верю.

 – У меня здесь времени много свободного, вот и поняла, что ни один мужчина, будь он хоть трижды твоим идеалом и любовью, не заслуживает, чтобы из-за него расставаться с жизнью. Это самое ценное, что у нас есть.

– Умница, – целую ее в лоб. – А твоего Костолевского я из под земли достану, и тогда ему мало не покажется.

– Не надо, Даня, – Вика умоляюще смотрит мне в глаза. – Надо уметь прощать. Я смогла, попробуй и ты. Тем более, он не заслуживает, чтобы ты оказался из-за него в тюрьме.

Обещай мне, Даня, ты оставишь Костолевского в покое.

– Обещаю, – произношу нехотя, потому что знаю, Вика упряма, как и я, и пока не добьется от меня этих слов, не отстанет.

– Спасибо… а теперь иди, – говорит она, успокоенная моими словами. – Все хорошо, скоро я отсюда выберусь.

– Пока, сестренка, – глажу ее по голове и выхожу, прикрывая за собой дверь. На встречу мне уже спешит санитар, но я не останавливаюсь.