Офицер

Шла беспорядочная стрельба в коридоре и снаружи. Караульные поняли, что дворец штурмуют по всем направлениям.

– Как ты, Толик? – спросил я.

– Сносно, кровь не сильно идет, я рану зажал тельняшкой.

– Потерпи, скоро все закончится.

Через минуту стрельба в коридоре закончилась, несколько человек пронеслось по лестнице вниз и вверх, в кладовку никто не заглянул. Трескотня стрельбы нарастала, постоянно рвались гранаты, доносились крики людей. Все смешалось, такой интенсивности стрельбы, я еще не слышал, сплошной шквал огня.

Теперь пронеслось несколько групп в обратную сторону, мы не знали, наши это или афганцы. Стрельба не умолкала, и невозможно было понять, где идет бой, он шел на всех этажах. Циферблат моих часов светился, было 21:45, когда послышался голос Федулова.

Я толкнул дверь кладовой и увидел в сизом дыму стоящего полковника, он был в каске и бронежелете, рядом стояли наши бойцы в бронекостюмах. Ребята помогли выйти Толику и вытащили Шенон.

– Где Амин? – спросил Федулов.

–Мертвый в спальне.

– Тащите её на выход, Троцкого – к медикам, Назимов, за мной.

Мы побежали по задымленному коридору, винтовку я успел перезарядить в кладовой. Возле спальни лежали ещё двое убитых. Амина нигде не было.

– Куда они могли его унести? – спросил Федулов.

– Скорее всего, в медпункт.

– Давай назад к своим, а мы его найдем, никуда не денется, пойдем по кровавым следам.

Я с двумя бойцами побежал к запасному выходу. Выскочив из этого ада, схватил свежего воздуха.

Толик лежал в санитарном уазике, медики делали ему перевязку. Ещё несколько раненых сидело возле колеса. Притащили кого-то убитого. Меня посадили в кузов ЗИЛ-131, где сидели наши ребята, Шенон лежала на матрацах. Бой угасал, были слышны только отдельные очереди. Подкатил с раскаленным пулеметным стволом БТР, мы пересели в него. Заместитель Федулова сел на командирское место, Толика погрузили в салон, он лежал бледный с закрытыми глазами.

– Как ты, брат?

– Вроде всё обошлось, говорят, что важные органы не задеты, сейчас будут делать операцию.

– Ух, сучка! – со злостью закричал Серега на Шенон.

Веревки с неё сняли, руки застегнули наручниками. Её грязное и потемневшее лицо пылало ненавистью, ночная рубашка была вся изодрана, она была почти голая. Я снял тельняшку и надел на неё, при этом она кусалась и дергалась. Сколько злобы было в этой леди, из красавицы она превратилась в ведьму.