Эхо души

Бой не бывает коротким. Ни длинным.

Смешное мгновенье азарта.

Бой – это смерть неизбежная. Ты иль тебя.

Всех подряд, без злорадства и промаха.

В самую точку. Верная лютая смерть.

Чтобы крик захлебнулся,

проколотый шпагой навечно.

Дукаты померкли в глазах от искр и огня.

И чума, и холера вам в печень!

Ха! Ха! Эй, куда вы?

Неужто, как крысы, трусливые мелкие твари,

попрыгали все восвояси?

Что?, не-не-не не-не… не ожидали?!

Поделом, сучье племя, шакалы, плывите! И пусть

все узнают – пираты, это не те благородные

рыцари в книгах и фильмах слащавых и лживых,

про грязных красавчиков сонмы лихие,

что уступают места беременным девам

в трамвае,

зловредным крючкам-старичкам востроглазым

педантам, свидетелям будней кровавых,

что настойчиво, едучи в суд, вслух рассуждают,

желая отдать палачу на расправу,

посланцев из ада,

в Портленд припершихся молча,

испить не спеша лимонаду

и оптом продать пару тысяч индейских

просоленных разноразмерных, блестящих,

как смоль париков, под названием скальп.

Добытых своими руками.

Черной меткой клеймённые —

маленькой точечкой крови

невинной – не смоешь.

С пьяной ухмылкой беззубой,

простецкими байками про путешествия,

штиль и шторма, тот чудно?й и смешной

треугольник,

что бермудским назвал кутюрье,

ради модной тусовки,

чуть-чуть перекрасив из черного в серый,

сорок оттенков свинца,

обнажая всю суть и тщету карнавала,

жалких масок убожество и вожделенье лжеца,

неестественно бабьим капризным жеманным

и томным своим голоском.

Бом-брам-стеньга,

такое случается в море,

треснула-вмиг-сорвалась.

И хрястнули обе ноги.

Ч-ч-ёрт, карамба!

И баста…

Мой суровый седой капитан, одноногий,

он чуял фарватер любой,

хоть на полном ходу,

Ему и шторма? нипочем,

одинокая дикая сила,

в сочетании с точным расчетом и волей.

Якорь в глотку тебе! Разорви тебя гром!

Не спеша,

он отмерил

всего два удара.

Дьявол, холера усатый!

Отсёк мне ступни.

И крылья, в придачу.

Ззарраза!

Чтоб меня целиком не отдать

беспощадной гангрене до срока

и Магам Магриба,

чтоб до Тортуги успеть доползти мне

по штилю, под выжженным солнцем Карибов.