80+. Как я (вы) жил

Вырядилась я так, что меня не только здесь, но и в Харькове не узнали бы. Это я шучу.

Ну, конечно, «Ах!» да «Ох! Так «повыпендривалась» я дня два, а там уже и за работу. Ведь лето кончается, и то убрать надо и это, да и за скотиной надо присматривать. В общем, закрутилась я в привычном деревенском быту. А Витя быстро со всеми подружился и бегал с ребятней целыми днями. Ему не привыкать: он же был садиковый!

А баба Катя и дед Павло как будто чуяли беду и готовили огородные запасы на зиму, что-то закапывали в саду.

Так в селянской суете прошел август и сентябрь.

В начале октября немцы вошли в Сумы, а через неделю уже были у нас. Я окончательно поняла, что в Москву мне не попасть и надо теперь только выжить и Витю сохранить.

К нам на постой пришел немецкий офицер. Зашел он в избу, а там запах дедова самосада. Немец поморщился, сказал что-то сопровождающим, те засмеялись, и они ушли. Не понравилось им у нас, а наши соседи им приглянулись.

Так до конца оккупации у них немцы и селились.

А к нам даже не заходили. Как предупреждал их кто-то. Нам, на радость. Ох, война, война! И как там наш папка в Ташкенте?

Туда уж точно немцы не дойдут.

Тогда я и услышала от Кати, что и с кем за это время произошло в тех тридцатых годах:

«С родителями остались только я с Павлом и детьми, а остальные кто куда. Марусе тогда исполнилось восемь лет, а Саше было около трех. Куда нам бежать?

Вначале еще было терпимо. А потом мы еле пережили те два страшных и голодных года. Но родителей мы не уберегли.

Они умерли от голода и болезней, и их похоронили в конце нашего сада. Так тогда многие поступали в селе. Люди семьями умирали. Страшное было время.

Вот только радость одна у нас и осталась – Маруся и Саша. Это чудо, что они живы, ради них мы с Павлушей и выжили.

Если б ты, Феня, знала, как я рада, что ты уцелела и появилась в таком виде, да еще с сыном. Ведь тебе только восемнадцать тогда было, и я за тебя больше всех боялась и молилась.

Уцелела еще Мотя, она очутилась в Тульской области и там вышла замуж.

И сестра Степанида выжила. А Николай пропал неизвестно где».

КИНДЕР СЮРПРИЗ

2008 – ой год. Украина.

В хирургически-онкологическом отделении завтрак был в 8 часов утра. Женщины, в основном в домашних халатах, и мужчины в тренировочных костюмах, дистанцируясь друг от друга, слегка согнувшись, поддерживая рукой болезненные места, с унылым спокойствием стояли в очереди с мисками и кружками в руках.