Где искать витамин счастья? Роман-исповедь

Когда родители Ильи или педагоги его школы вели себя с ним сурово, это становилось горьким, но необходимым лекарством, вот и получается, что не напрасно он рос именно в такой семье и учился в этом классе.

Взрослые там видели, что юноша любит приврать и позволяет себе нечестно добывать деньги. А я обвиняла и семью, и школу, защищала его, считая себя умнее всех, гордилась собой…

Как же так получилось, что я столько лет не сознавала столь очевидного греха, да и многих других, жила в уверенности, что почти всегда поступаю правильно?

Я задала этот вопрос Николаю, когда он, как и обещал, навестил меня в воскресенье вечером.

– Наверное, потому, что у вас до сих пор не было причины приняться за серьезный анализ прошлого. Это – трудная работа, мы к ней не привыкли, живем по принципу «Пока гром не грянет, мужик не перекрестится».

Нас никто не учит останавливать суетный бег мыслей, отвлекаться от забот и хлопот, которыми мы постоянно заняты.

– Согласна с вами… Но я за себя решила приняться всерьез.

Только буду меньше смущаться, если таинство крещения совершится не в нашем городе, где меня многие знают, а в Санкт-Петербурге. Я скоро поеду в командировку и пойду в тот храм, где когда-то крестили моего отца, ведь он по происхождению коренной петербуржец.

* * *

Во Владимирском соборе крестились вместе со мной еще человек десять, я не считала… Все внимание было приковано к словам и действиям отца Гавриила, который совершал таинство так, будто каждый из нас был единственным объектом его внимания.

Святой отец понимал, конечно, в каких убеждениях воспитаны люди моего поколения – а их было большинство среди собравшихся – поэтому объяснял все обстоятельно, стараясь помочь нам.

Все в этот день сложилось так, чтобы крещение стало событием праздничным: отличная погода, старательный батюшка, старинный питерский собор, удивительный по убранству и благодати… Даже то место, где я стояла, оказалось на редкость удачным: рядом с иконой «Утоли моя печали», которую я уже знала и любила, поэтому остро чувствовала, что Богородица понимает все, что со мной происходит, и сопереживает мне.

Сопереживать, действительно, было чему. Я получила в тот день истинный праздник, но – «со слезами на глазах». Повторяя за отцом Гавриилом частое «Отрекаюсь, отрекаюсь…», я не могла представлять себе прошлые грехи просто в виде абстракций, а вспоминала их, как могла, подробно.