Тетя Лошадь

? Стою я возле лифта, жду, дверь открывается, и тут она мне навстречу! ? докладывала мужу Соня после очередного визита к папе. ? У меня чуть коленки не подкосились. Щеки пунцовые, веки зеленые, а губы, губы … ? Соня замотала головой, не в силах передать словами свои эмоции. ? Ей бы гримером в театр Кабуки или мастер-классы по боевой раскраске шаманам давать. Очередь бы выстроилась!

? Ну, вот, а ты говорила, что ей работу найти будет сложно, ? посмеивался Паша. ? И куда же она направлялась?

? Ни за что не угадаешь.

? ?

? Выносить мусор!

***

В отличие от жены Паша ничего криминального в увлечении тестя не видел, но, зная характер своей второй половины, старался в дискуссии не вступать. Время от времени он хмурил брови, с недоумением наблюдая как Соня, надувшись, гремит кастрюлями, покрикивает на сына или отчитывает Люсю за переставленный на другую полку утюг. Соню в Люсе раздражало все. Глядя на новую подругу своего отца, она искренне недоумевала, как эта женщина может ему нравится.

Она вспоминала хрупкую маму, ее крошечного размера туфли и изящное концертное платье, недавно выскользнувшее из шкафа. Сейчас в родительском шкафу висели футболки пятидесятого размера, джинсы с вышитыми на попе розами и густо облепленная стразами косуха из фиолетового дерматина.

– Вот, все вы мужики одинаковые, – бухтела Соня. – Женитесь на интеллигентных девушках со вторым размером, а в глубине души мечтаете о какой-нибудь Люсе минимум с пятым.

И как она все это богатство на себе носит?

– Завидуешь? – Хихикал Паша, пытаясь ущипнуть жену за весьма скромные прелести. – Она наверно капусты в детстве много ела. Даю тебе честное благородное слово – о Люсе я не мечтаю, ну разве что о Памеле Андерсон! Но не часто! И совсем чуть-чуть! Так все-все, пошутил! Не дерись! Купить капустки?

– Я столько не съем! – отмахивалась Соня, – Ты только представь, если к моей хилой тушке такое богатство прицепить?

– Ну, а что? Зато кружку с пивом поставить можно! И бутерброд положить! – Веселился Паша.

 – И чего ты вообще так волнуешься? Баба как баба. И масштабы ее сисек Петра Аркадьевича явно не пугают. А то, что она Данте от Дантеса отличить не сможет, ему точно по барабану. Для твоего говорливого папы Люся – кладезь. Молчит, поддакивает и в рот заглядывает. Мечта, а не женщина!

Получив легкий толчок в бок, Паша неожиданно сменил тональность.