Росяной хлебушек

– Дак ведь сын у меня есть, его горенка-та! – растерялась Хитриха и ещё беспокойнее затеребила тесёмки фартука.

– Да где сын-от? В Ленинграде, летает, квартира есть. Что ему до этой горенки? Да и когда приедет-то, кто его знает. На воде вилами писано!

Хитриха расстроенно закаталась от стола к печке, вытащила топлёное молоко, пшённую кашу, ладочку с рыбкой выставила – хлебушком помачить.

– Иваныч! Да как? Не воймую я! Стара стала. Садись хоть, рыбки помачь!

– Егоровна! – отмахнулся председатель. – Не до рыбки мне – в школу надь идти.

Возьми хоть до весны учителку! Ведь коли у тебя она жить станет, так и ты под присмотром будешь: меньше чуда-то будет!

– Какого чуда? – насторожилась Хитриха.

– А такого! – загрохотал, нервничая, председатель. – Кто в мае картошку садил, а через три дня выкапывал и зевал, что не уродилась, а?

Хитриха вздрогнула и по-птичьи завертела головой:

– Не помню, Иваныч, такого, не воймую! – Единственный глаз Хитрихи блеснул слезой. И Волов крякнул: он уже жалел о сказанном и, чтобы исправиться, потянулся к столу:

– Да ладно, Ефросинья Егоровна, не было ничего, прости грешного, не к ряду ляпнул! А вот хвостик рыбки я, пожалуй, оторву.

– Ешь, ешь, батюшка! – обрадовалась Хитриха. – Говоришь громко, голосу боюсь. Не серчай только. Рыбка хорошая. Панкрат твой принёс, я для него завсегда маленькую держу. Бат, выпьешь?

– Ты, Егоровна, Панкрата, зетюшку, не поваживай. А выпью, когда учителку возьмёшь. Завтра она к ночи приедет – куда ей, бедной? Она ведь не просто так едет-то – детишек учить.

А моя обязанность – квартиру ей дать. Так берёшь?

Хитриха растерянно посмотрела на председателя, потом в окно. Ветер не стихал, а только усиливался. В трубе подвывало. И не было никакой подсказки, что делать. Ей хотелось подумать посидеть, а этого ей не давали и требовали немедленного ответа.

– Да ты не реви, Ефросинья Егоровна, не реви, тебе ж веселей! А то одна да одна!

– Я, Иваныч, не реву, да ты крутящий больно – и подумать не смей.

Ведь ещё и байну ей надо. Моя-то развалилася.

– Поправим! А пока к Надежде Воловой ходить будет, я договорился.

Хитриха всхлипнула, вытерла нос передником и недоверчиво спросила:

– Иваныч! А с дровами-то не омманешь?

– Да где обманывать-то, Егоровна! Сама посуди: ей ведь, учительнице-то, по закону тоже дрова нужны! Ну и ты при ней, да она при тебе. Вот дело и сладится. Значит, берёшь? Решено?

– Молода хоть девка-та, Иванович?

– Молода.