Первое поле

«Моряк в седле» основан на материале пятидесяти опубликованных книг Лондона и двухсот тысяч писем, черновых рукописей, документов».

«Ничего себе», – подумал Матвей и решил попросить у дяденьки моряка за дорогу её почитать, не помешает.

А Толик продолжал:

– «…из дневников. Все это – сам Джек Лондон; это – рассказ о том, как он работал, любил и боролся». Ирвинг Стоун. Ирвинг Стоун. И вправду язык сломать.

Матвей ещё раз прочитал: «Если ты утаил правду, скрыл ее, если ты не поднялся с места и не выступил на собрании…»

«Совсем как у нас живут.

Надо же, собрания», – подумал Матвей.

– «Если выступил, не сказав всей правды, ты изменил правде», – закончил читать Анатолий.

Оба помолчали, вдумываясь, и Матвей негромко произнёс:

– Однако строго у них. Дай посмотреть.

Матвей взял книгу, полистал и тоже стал читать вслух:

– «В каюте на баке, где Джек оставил рундук с пожитками, с обеих сторон до самого носа стояли койки; штормовки, морские сапоги, фонари висели по стенам.

Джек, никогда не выходивший из Золотых Ворот, записался все-таки матросом первого класса, чтоб получать по более высокой ставке. Другие члены команды провели на море не один год; корабельная сноровка досталась им ценой долгих и тяжелых испытаний».

Прочитал и про себя решил, что совсем как они с Толяном.

– А почитать дадите? – Матвей протянул книгу дяде матросу.

– Легче простого. Хоть сейчас бери. У нас на воде, бывало, часами стоим, ждём, там и почитаю.

Так что считайте, уговорили, – улыбаясь, проговорил дядя. – Читайте, ума у капиталистов набирайтесь.

Слово «капиталист», прозвучавшее неожиданно, удивило, но и тут же забылось, и ребята по очереди взахлёб буквально за два дня прочитали об удивительной судьбе такого же молодого, как они сами, и такого же крепкого парня, Джека Лондона. Который со временем и стал знаменитым писателем. И начинал так же, как московские школьники, только в море. Вечером второго дня, когда уже отмахали полстраны, ребята разговаривали в тамбуре и, вспоминая прочитанное, решили точно так же, как Джек Лондон, никогда не пасовать и не сдаваться.

Они ещё не знали, не предполагали, что предстоит испытать в первом поле, будет ли это легко или тяжело, но договорились именно так – всегда быть первыми.

Ночью Матвей проснулся. Поезд шёл как будто медленно. Матвей вслушался в колёсные стуки, повернулся к окну, поднял угол занавески и посмотрел в окно.