Там, на Угрюм-реке

Утром расцеловался на прощание с женой и маленьким Сашкой, затем прощально помахал им, прилипшим к окну, с улицы, и всё, скрылся за углом – домашняя жизнь кончилась! Через пару часов двухмоторный поршневой трудяга Ил?14 понёс нас в небо.

На самолётах я уже летал несколько раз, но на больших, Ту?104, а на этом 30?местном – впервые. Летать мне нравится, всегда смотрю в иллюминатор, стараюсь определить, где пролетаем, вспоминаю географию. И на этот раз полёт проходил спокойно, мы летели над облаками под лучами яркого солнца, любовались белоснежными сугробами под нами, пока самолёт не вошёл в сплошную облачность.

Как-то сразу потемнело, стало серо и неуютно. А потом за окном сверкнула молния, ещё одна и ещё. По радио ничего не объявляли, но и так стало понятно, что мы зашли в грозу. Самолёт периодически встряхивало, как будто он натыкался на невидимое препятствие, и полёт стал напоминать езду на железных колесах по булыжной мостовой. Продолжалось это довольно долго, мне показалось – около получаса: молнии сверкали, самолёт трясло, но мы продолжали лететь. Страха, что мы можем разбиться, как-то не было, думал – пилоты знают своё дело, им тоже жить хочется, а парашютов у них, как и у нас, нету. Долетим. И долетели.

Выскочили из облаков и пошли на снижение. Под нами широкая река рисует свои петли, по ней кое-где ползут судёнышки с усиками волн от носа. Понятно, что это Лена. А вот и Киренск, приземлились. Взлётная полоса тянется вдоль реки, аэропорт – деревянный дом с полосатой «колбасой» на шесте, которая указывает направление ветра.

Самолёт подрулил к самому «зданию аэровокзала», и мы ступили на твёрдую землю. Облегчённо вздохнули.

Пошли узнавать в диспетчерскую насчёт рейса на Токму. Здесь нас ничем обрадовать не смогли, сказали, что может будет завтра, а может – через неделю, как сложится судьба, она от многого зависит. Зависит от наличия самолёта, чтобы он не ушёл «на форму» (то есть на регламентные работы), чтобы у лётчика не кончилась саннорма (предельные часы, которые он может налетать за месяц), чтобы самолёт не застрял с поломкой в какой-нибудь глухой дыре (хотя бы в той же Токме), ну и, наконец, самое главное – погода, её в авиации никто не отменял.

«Успокоенные» этими объяснениями, мы пошли устраиваться на ночлег, дело уже к вечеру. У Альберта в Киренске живёт какая-то дальняя тётка, он её не видел ни разу, но повёл нас к ней, небось, не выгонит.