Там, на Угрюм-реке

Ушёл, а не прошло часа, вернулся, рассказывает:

– Иду я, значит, по профилю, ни о чём таком не думаю, а в одном месте заросли какие-то густые: и ольшанник, и пихточки молоденькие. Что-то они мне не понравились – сумрачно, дико. Я остановился и услышал какую-то возню в этих зарослях, будто кто-то продирается. Стал смотреть, вглядываться и увидел – метрах в двадцати от меня медленно так идёт огромный медведь, если ему встать на задние лапы, то я топором до его башки не дотянулся бы. Вот это влип. Но меня он вроде не видит, идёт не ко мне, а поперёк моего пути.

Я, не разворачиваясь, стал пятиться потихоньку, пятиться, разворачиваться боюсь, говорят, что медведь со спины нападает, а как удалился, что медведя видно не стало, развернулся и как драпанул! Ну её к чёрту, эту рыбалку.

Посмеялись мы, и Славка с нами (теперь-то смешно, а каково тогда было?), поговорили о медведях, о разных случаях. Баек о медведях в народе ходит много, если всем верить, то в тайгу шага не шагнёшь. Виль у нас самый опытный, уже шесть лет работает в экспедиции, и ничего: жив-здоров, до сих пор медведи не съели.

Он нам сказал, что нападение медведя на человека – большая редкость, он, как и всякий зверь, человека боится и, услышав, уходит. И медведица уводит своих медвежат, если почует человека, так что надо в тайге больше шуметь – это лучшая защита.

У нас в отряде есть карабин, старенький, кавалерийский, но мы его в рейсы не берём (лишний груз), а таскает его каюр, если что – пугануть косолапого, чтобы лошадей не напугал.

А стрелять по медведю – лучше не стрелять, не такие уж мы охотники, можем ранить – ещё больше проблем будет.

– 13 —

Медведи медведями, а работа работой, если за каждым кустом медведя ждать – много не наработаешь. У нас и без медведей трудностей хватает: ежедневные маршруты по этой глухой тайге, по болотам, по марям, ежедневная и ежеминутная борьба с гнусом, к которому невозможно привыкнуть. Ближе к осени не стало жары и исчезли пауты, зато всё больше и больше становится мошки, этой мелкой твари, которая норовит залезть в любую щель: под обшлага рукавов, под воротник, в голенища сапог и разъедает тело до крови.

Материмся, но терпим, раз выбрали такую работу.

Между тем наступил сентябрь, мы заканчиваем второй заход, остался последний рейс, как раз и продукты заканчиваются, тютелька в тютельку рассчитали. В Токму мы выходить не будем – далеко от неё ушли, а выйдем на подбазу, её устроили на берегу Непы, где впадает река Сухукон, там есть зимовье.