Там, на Угрюм-реке

Но сёдла вьючные, с железными крюками под вьюки, и, хотя мы и подкладываем под задницу телогрейки, железки эти так и норовят впиться в тело, это как пытка. Лошади у нас, конечно, не рысаки, мы пытались проскакать с ветерком, но сколько ни хлестали вожжами по крупу, больше ленивой рыси добиться не могли. Вот так и двигались: проскачем, сколько задница вытерпит – слезем, идём пешком; задница отдохнёт – опять прокатимся.

Через десять километров тропа перешла на левый берег, переправились легко – вброд на лошадях, на перекате река не замёрзла.

Здесь же, у переправы, пообедали – развели костерок и разогрели тушёнку. Пока сидели и ели, я заметил вдалеке на речной косе какую-то большую птицу, показываю Славке, он пригляделся:

– Да это же гусь!

Схватил ружьё и потихоньку, пригнувшись, чуть ли не ползком, стал подкрадываться. Но как ни крался, как ни прятался (а спрятаться на голом берегу негде), гусь его заметил, расправил крылья и улетел. Славка с досады стрельнул ему вслед, но где там! Сильно далеко.

Столько мяса улетело из-под носа, жалко!

К вечеру дошли до подбазы на Сухуконе, здесь уже пусто, никого нет, но, самое главное, есть печка в зимовье, мы её натопили и прекрасно переночевали. Утром мы, хорошо отдохнувшие, двинулись дальше. Тропа в основном идёт берегом Непы, хорошие участки мы проскакиваем верхом, задницы наши притерпелись и уже не так сильно страдают от железок на сёдлах, да и день разгулялся, потеплело немного. Мы ходко двигались и даже не могли представить, сколько горя нам придётся хапнуть в этот так хорошо начавшийся день.

В месте впадения ручья Сали пойма Непы расширилась, тайга отступила в стороны, и перед нами раскинулась марь на несколько километров. По болотам тропы обычно идут в несколько ниток, и наша тропа разбегается на несколько, потом сбегается – иди, где хочешь. Славка с Буланым шёл впереди, я немного сзади, и вдруг совсем рядом вспорхнул косач, сидел клевал клюкву между кочек. Буланый с испугу рванулся в сторону, сделал несколько прыжков и провалился передними ногами; пытаясь выскочить, стал со всех сил толкаться задними, и они тоже провалились, весь конь погрузился в болотную жижу, одна голова осталась торчать.

Буланка дёргается, мотает головой, бьёт ею по замёрзшему мху, но тот проламывается, и полынья только расширяется.

Что делать? Мы не представляем, как помочь коню, решили снять седло, легче будет. Но как его снять, если пряжки подпруг внизу, под грязью.