Мёртвые воробьи

Они поцеловались. Я отвернулся.

Дэн уехал в Москву, а я жил у бабушки весь сентябрь. По выходным мы с Ксюхой резались в карты на фоне бабьего лета.

Мы построили с ней шалаш и периодически ныряли туда покурить сиги и поиграть в карты.

В один из дней, когда азарт игры достиг апогея, она сказала:

– Дэн, ты любил?

Я сначала не знал, что ответить.

– Наверное, да, Ксюх…

Дальше был туман. Я обнял её, придвинулся к ней ближе и почувствовал вкус её губ и языка.

Я как сумасшедший целовал её, не мог остановиться, понимая, что предаю лучшего друга.

– Я люблю тебя… – шептал я ей.

– И я тебя… Прости меня…

Начинался дождь. Первый по-настоящему осенний ветер, оттеснив лето, разбрасывал листву по холодному асфальту. Мы с Оксаной, схватившись за руки, выбежали из шалаша. Нас прицельно расстреливали дождевые капли, одежда вмиг стала мокрой. Мы побежали к её дому вниз по тропинке.

Глава 6. Солидол

Наверное, никогда не получится дать нужное определение счастью. Оно у всех разное.

Но каждый из нас старается быть в этом состоянии как можно дольше, черпая эйфорию этого непонятного ощущения, когда хочется всех обнять и простить. И никто тебе ничего не должен и не обязан. Но иногда этот мираж бывает обманчив. Это как несуществующий светлый образ, который был придуман непонятно кем и зачем. И если даже его можно ощущать или трогать, вы уверены, что это именно то самое чувство? Как бы там ни было, мы как можно быстрее стараемся упасть в эту светлую пропасть, может быть так и не поняв этого слова и его точного определения.

Мы с Дэном использовали наши заслуженные каникулы по полной. Огороды, бабки с лопатами, походы в магазины за тёплым курским хлебом – было не наше. Клевание семечек, игра в карты, футбол, прятки, драки, мопеды, велосипеды – вот к чему мы стремились.

Однажды, в один из таких знойных, полных блаженного безделья дней, я не спеша спустился с крыльца частного кирпичного дома, лениво зевнул и посмотрел на гараж.

В гараже мой дед возился с какими-то железками, там стояла белоснежная дедова «шоха», его любовь, которую он периодически разрешал мне мыть и иногда менять колёса. Выкатив свой велик и осознав, что с ним что-то не то, я спросил:

– Дед, солидол есть – цепь смазать?

– На полке глянь, – не оборачиваясь, ответил он. – Только при мне смазывай, всю банку не дам.

Я, проскочив в гараж и схватив трёхлитровку, доверху набитую солидолом, сделал вид, что не слышу.