Мёртвые воробьи

– А вам тут что надо? Вы с ним? – кивнул он на Полыня, который, держась за живот, отдыхал на клумбе.

– Не-не, – замотали мы головами. – Мы тут гуляем. Дай сигаретку?

– Не курю, – ответил он. – Идите отсюда, – и, кивнув на Полыня, добавил: – Его с собой прихватите.

Полынь уже пересел на бордюр и молча отряхивался. Муж, снова посмотрев на него, спокойно произнёс:

– Ты бы, прежде чем свататься, переоделся хоть, чучело.

Потом, окинув нас всех тяжёлым взглядом, резюмировал:

– Чтоб я вас здесь больше никого не видел.

Так закончился приятный романтический вечер для нашего жениха из частного сектора.

В один из дней, когда мы с Дэном гоняли мяч, соорудив из кирпичей импровизированные ворота, Полынь выкатил из своего гаража какое-то чудо. Переднее колесо было у него от мопеда, заднее, вероятно, снято с чужого мотоцикла. Цвет бензобака говорил о том, что и он тут не родной. Сиденьем служил сложенный вдвое и примотанный изолентой к раме толстый кусок поролона.

Вместо выхлопухи сзади была криво приварена трубка от домашней батареи. Прислонив эту «квазимоду» к воротам гаража, Полынь начал возиться с движком, крутя какие-то болты. Мы с Дэном подошли к нему.

– И чё это за хуйня? – засмеялся Дэн, пнув ногой по заднему колесу.

– Ля, слышь, – заворчал Полынь. – Идите отседова, придурки, пока я добрый.

– «Отседова», ты хоть русский язык знаешь? Деревня.

Мы засмеялись.

– Ой, лянь, слышь, ма-асквач приехавший, – издевательски протянул Полынь.

 – Ты тут не выёбливайся, будешь в Москве своей выёбливаться. Идите на хуй отседа, пока я сейчас в вас ключом не запустил.

– Он хоть у тебя поедет? – спросил я.

– Вас не ебёть, поедет или нет. У меня шо хошь поедет и куда хошь.

– И куда ты на нём собрался? – поинтересовался Дэн. – До ближайшего поста?

– По тёлкам, – гордо ответил Полынь, затем уселся на примотанный поролон. – Ля, толканите, придурки.

Мы помогли Полыню докатить его недовелосипед или полумотоцикл до поворота.

– Дальше сам, под горку, – сказал Дэн.

Мы стали наблюдать.

Этот, сидя на своём непонятно чём, принялся отталкиваться от земли длинными своими ходулями в шлёпанцах. Опор для ног у «квазимоды» предусмотрено не было. Полынь поджал ноги. Картина была душераздирающая. Набрав нужную скорость, затарахтел движок, из батарейной трубки повалил белый выхлопной дым, скрывая от нас фигуру Полыня на его шедевре.