Сборник лучших рассказов

Я понял, что сейчас просто могу умереть от счастья, от разрыва сердца, от мучительного и сладостного волнения!

Побежал к телятнику, где мы замерзали две зимы и умирали с голода. Его, конечно, нет. Здесь со мной случился просто припадок! Заорал, заревел, упал на землю, неистово бил кулаками и царапал раскисший от дождя чернозём. Весь грязный, мокрый, что-то кричал, поднимая руки к небу.

Глухо рыдая, поднялся и побежал к тому мимо месту, где стояли дома моих друзей – Вовки Жигульского и Кости Чадаева. Кругом пустота! Вот место, где был детдом.

Упал на землю, обнял её и зарыдал ещё больше! Дождь усилился. Я весь мокрый, грязный – катаюсь и реву белугой, забыв, что я мужчина. Всё тело сотрясалось и дрожало в ознобе:

– «А может Бог сохранил меня и привёл опять сюда, чтобы всё-таки здесь умереть? Сердце может не выдержать такого волнения. Ну и что? Я достаточно пожил, и умереть здесь – это счастье!»

Долго лежал на родной мне земле и плакал, успокаиваясь. Дождь уже вовсю хлестал прохладными струями по телу, лицу, но я не чувствовал холода.

Чуть отошёл, бегу к больнице, интернату – кругом заросли чертополоха и крапивы.

Успокоился постепенно только тогда, когда услышал крики. Это разыскивали меня жена и Коля. Я медленно пошёл к Рогачевым. Встретила встревоженная Тома:

– Коля! Что с тобой? Ты почему весь в грязи? Ты что, плакал? Что плакать-то? Сам говорил – холод, голод, чуть не помер здесь. Что жалеть-то? Где ты так долго был? Уже первый час ночи.

Посмотри на себя – на кого ты похож? Господи! Весь в грязи, мокрый. Ты же простынешь.

Опустошенный, я молчал. Во дворе помылся под рукомойником, переодел сухую одежду, не стал ужинать, лёг на полу спать.

На следующий день пошли с Колей к Силаевскому омуту, а затем на Косари. Тамара никуда не хотела идти:

– Что здесь смотреть? Разруха, покосившиеся избы, всё заросло высокой травой. Ты столько рассказывал об этих местах, а ничего здесь особенного нет. На улице тучи комаров и овода, я лучше дома посижу.

Нечего здесь прохлаждаться. Завтра уедем.

Она осталась проводить время в бесконечных женских разговорах с Рогачевой, а мы весь день прошагали вдоль берега Шегарки до Косарей, Жирновки и назад. Несколько раз купались в омутах. В тёплой воде цвета крепкого чая повсюду заросли лилий. Не хотелось вылезать из любимой речки. Прошли мимо зарослей черёмухи. Она поспела, и мы с полчаса лакомились ей, пока на языках не образовалась корка.