Осколки

Нарастающий тумор

Распадающегося вещества,

Вылетает из белого шума

Сова.

Откровения синей кукурузы,

Кровь рассечена,

От чужого избавляясь груза

Открываешь книгу окна.

Не берёшься за то, с чем справишься,

Разбиваясь о льды,

Когда ты состаришься

Дождь принесёт тебе воды.

Идёшь на холодный голубой закат,

Где ты был создан,

Во всех мечтах виноват

Подъезд, выходящий к звёздам.

Пасть

Ты никому ничего не должен,

Настоящий Закон всё уравновесит,

Книгу жизни продолжат

Рисунки песен.

Посередине пурги

Письма пытаясь, в облаках навсегда сохранённые, сжечь,

Беги,

Но если прижали – калечь.

Мак в молоке

Варится в котле пропасти,

Крови каплями в роднике

Ролевые игры жестокости.

На скафандрах моллюсков

Маски джокеров,

Свист по-французски

Космической оперы.

Душа бесшумная,

К земле прижимаясь,

Думает:

«Я умираю».

Просто жить слишком сложно,

Колышутся деревья в этом странном лете,

Тревожно —

Это не ветер.

Тяжёлым трудом

Заслужившая себе право быть тупыми,

Грязь в золотом,

Забывает своё имя.

Свои строки утром перечитав

Понимаешь, пробираясь сквозь перечёркнутых запятых кресты,

Что ты всегда прав,

Ведь это не ты.

Гипнопотам

Затопленные руины

Ушедших веков укрывают сны,

В пруду всплывают спины,

Мы встретились в первый день весны.

Пусть зла расцветают сто цветов —

Мести неведомы слёзы,

Пробуждает мертвецов

Ядерная роза.

В крыше окно

И в полу дверь,

В сознании темно

От будущих потерь.

Ты настоящий,

Когда искренне улыбаешься,

Вперёд слепящий

Свет гаснет, когда пугаешься.

В ангельских перьях павлина

Красоте молитва сияла,

Поют на равнинах

Нимфы кристаллов.

Главное в принятии себя

Не перестать мыться,

Саксофоны в вечерней заре трубят,

Больше ничего не повторится.

Бег по подземелью,

Лабиринту безграничному,

В титановое ущелье

Капает электричество.

Отчеканен на монете

С обеих сторон рубец,

Дети за родителей не в ответе,

Только если ты сам не свой отец.

Chaintown

Палитра твоего грима

Линии чертит судьбы,

Вдоль реки из дыма

Растут электрические грибы.

Сквозь века доносится шум —

Это отзвук былого краха,

Запирает в дом дум

Пуэр из могилы монаха.

Непрочитанных писем шелест,

Лунный туземец жуёт эвкалипт,

От того, кто был смелый

Остался лишь хрип.