Морской солдат

Затем, приподняв подбородок, насмешливо скривил рот и ответил:

– Нет… Кузнецу защита не нужна. Защита нужна вам, господа Привольские, от кузнеца… Прощайте. Авось более не свидимся.

Отцу с сыном не нашлось что сказать в ответ. Через окно Матвей волчьими глазами злобы и ненависти наблюдал за тем, как его лишали возможности отомстить.

– Ах, Никитка, ах… пес смердящий, обманул-таки, на службу государеву улизнул, – негодовал Матвей. – И отколь взялся сей служивый?

– Матвей, гляди в корень. В сем деле не все так худо, – хитро скалясь, произнес Иван Савельевич.

Сын вопросительно посмотрел на отца.

– От кузнеца-то мы все ж избавились, а Ульяна-то… осталась.

Ничего не ответив отцу, Матвей стремглав выскочил на крыльцо и злобно впился взглядом в Жарого. Кузнец в это время усаживал замерзшего Лешку в розвальни, после чего уселся сам.

– Никита!.. – послышался возглас барича. (Жарый обернулся.) Он неторопливо спустился с крыльца и подошел к розвальням. – Не забудь попрощаться с Ульяной!.

. А то глядишь, не свидитесь более.

Никита косо, с прищуром посмотрел на барича:

– Гляди, Матвей, ты знаешь. Ежели тронешь ее… – удавлю!

Ухмылка с лица Матвея исчезла. Нервно поежившись, он вдруг почувствовал неприятный холодок, пробежавший по спине.

– Бесово отродье! – сквозь зубы процедил барич, провожая взглядом выезжающих со двора усадьбы незваных гостей.

Спустя несколько минут розвальни, а следом и всадники остановились у харчевни.

– Оставаться вам тут нельзя, – слезая с лошади, сказал кузнецам Щепотев.

 – На рассвете отправляемся. А засим передадим вас отводчикам. Они сопроводят вас до рекрутной станции. (Никита одобрительно кивнул головой.) Ну… поутру свидимся, – попрощался сержант. – И еще… Морды свои побрейте.

– Добро… Но, родимая… пошла! – Жарый дернул вожжи. Розвальни тронулись.

– Однако, братцы, славная приключилась гиштория, – сказал один из гвардейцев, глядя вслед удаляющимся саням.

– Особливо про то, как один пьяный мужик в харчевне славным воям государевым бока намял, – напомнил сержант с некой издевкой.

Гвардеец стыдливо наморщил лоб и замолчал. Другие, меж собой хихикая, тоже заворочали носы.

Вскоре розвальни исчезли во тьме сельской улицы.

– Ладно, – глядя на своих обиженных гвардейцев, сказал сержант, – айда… закончим начатый ужин.

– Верно, командир, – одобрительно поддержали Щепотева гвардейцы, направляясь за ним в харчевню.

Розвальни двигались не спеша.