Морской солдат

Вдруг в этот момент с плаца послышались вопли рекрута, раздетого до исподнего и получившего первые удары хлыстом. И тут немца разорвало чихом. Да так сильно и продолжительно, что поручик, обеспокоенно глядя на него, на вздрагивающие бесконтрольно тело и руки, стал переживать, как бы сей затянувшийся чих не закончился для немца беспамятным состоянием. Наконец, отчихавшись в искомканный, теперь уже влажный платок, капрал с трудом перевел дыхание.

– Жив, Юрген? – пытаясь понять состояние капрала, беспокоился Минский.

Немец выпученными, прослезившимися глазами, с дико расширенными зрачками, уставился на поручика и в ответ лишь кивнул головой.

Поручик выдохнул с облегчением.

– Ну и табачок у тебя… Яков, – выдавил из себя с хрипотой капрал.

– Хм… Что верно, то верно. Табачок-то отменный, из бычьих рогов.

Немец продолжал таращить глаза, утирая платком все лицо.

– Правду в народе нашем сказывают: что русскому хорошо, то немцу – смерть.

От услышанного Юрген сжал тонкие губы, высокомерно задрал голову и недовольно ею повертел:

– Это не есть правда, Яков… Я пил русскую водка, много пил.

– Я-то?.. С флота Азовского…

Юрген с пониманием качнул головой и лениво перевел взгляд на плац, где закончилась порка юного рекрута. Тот, утирая слезы и слюни, сполз с деревянного козла, с трудом оделся, накинул полушубок и с опущенной головой, шмыгая носом, вернулся обратно в строй. Немец насупил брови и, тяжело выдохнув, с отчаянием произнес:

– Это подлое мужичье меня сводить с ума.

– Темные они, Юрген, – объяснил поручик, пряча рожок с табаком в карман.

– Хм… Темные? Почему темные? – не понял немец.

– Народ темный, говорю. Где право, где лево – сея азбука им не ведома. Вот про десницу там али про шуйцу они знают… – начал было объяснять поручик.

– Что есть десница? – поинтересовался Юрген. – Что есть шу-ца?..

– Шуйца, – поправил его Минский. – Шуйца – лева рука, а десница – рука права.

Капрал поморщился и мотнул головой:

– Нет, это есть сложные русские слова… Армию русскую делать надобно не словами, ее надобно делать, как у нас в Пруссии, – палкой. И когда он сломается, следует взять другую.

– Муштра, палка – оно, вестимо, для дисциплины да для порядку армейского дело-то нужное, – согласился Минский, – но и сметливость в армии – не помеха… Я тебе так скажу, Юрген, про море, про службу морскую мне ведь много чего ведомо.