Морской солдат

Овечкин! – рявкнул Минский, уставившись на Лешку, который с невеселым любопытством разглядывал неуклюжие действия рекрутов в поле.

Никита ткнул Лешку локтем.

– Я! – наконец-то откликнулся Овечкин.

– Что, не терпится оказаться средь них?.. Потерпи чуток. Вскорости окажешься, – «утешил» его поручик.

– Жарый! – продолжал Клюев.

– Я! – пробасил Никита.

– Глебов!

– Я!

– Скоблев!

– Я!

Перекличка продолжалась…

– Бамбуров! – вдруг кто-то в стороне в чине майора недовольным голосом окликнул незнакомого полноватого поручика.

– Я, господин комендант! – отозвался тот.

– Ты на кой ляд привез недорослей? – майор вытянул руку и пальцем указал на пятерых, тощих до ужаса, совсем юных мальчишек, с испуганным видом стоящих у барака. – Ты в своем уме, поручик? Им всего-то по четырнадцать годков.

– Ваше высокоблагородие, дак иных-то не было, – стал оправдываться поручик. – Недоимка и так велика.

– Ты что, совсем дурак? Ежели твоя голова полетит, хрен с нею. А свою подставлять мне недосуг.

Отправляй их обратно, – сурово распорядился майор.

– Так я, – пытался возразить поручик.

– Отправляй, тебе сказано! – настойчиво повторил комендант рекрутской станции.

– Слушаюсь! – недовольно проворчал поручик.

Закончив с Бамбуровым, майор подошел к Минскому.

– Яков, у тебя что?

Минский достал бумаги по даточным людям и передал их коменданту. Майор прищурился и суровым взглядом бегло окинул прибывшую партию рекрутов, затем уткнулся в бумаги.

– А энто что? – поинтересовался он, увидев среди бумаг незнакомую форму документа.

– Сие, господин комендант, сержант лейб-гвардии Преображенского полка Щепотев ходатайствует по тем двоим – записать их в морской полк графа Головина.

– Щепотев? – майор задумался и тут же, вспомнив своего старого знакомого сержанта, хитро усмехнулся: – Михайло, что ли?.. Ну, сержант, сукин сын, всюду поспевает… Ладно, добро. Теперича, поручик, слушай меня. Жди кузнеца. Закончит с рекрутами Бамбурова, прибудет к твоим оковы сбивать.

Затем всех раздеть донага, помыть – вонище как от свиней – и к лекарю на осмотр. Ну и покормить бы их. Истощали, чай, дорогой-то. Глазеть на них страшно. Уяснил, поручик?

– Так точно, господин майор… Клюев, Ивашкин ко мне!

* * *

На следующий день поручик Минский, покидая со своими солдатами рекрутную станцию, услышал вдруг со стороны плаца громкий голос уже знакомого ему унтер-офицера:

– Сено-солома! Левой-правой! Сено-солома! Левой-правой! Сено!.. Сено!..