Морской солдат

 – Вновь покосившись на Щепотева, поинтересовался с явным недовольством: – А тебя, господин сержант, государь никак приставил ко мне бдить за действиями моими?

– Ваше высокопревосходительство, я слуга государев и делаю, что мне велено, – ответил сержант.

– Ну-ну… – глубоко вздохнул фельдмаршал, пряча письма в кожаную суму. – Зубов! – окликнул он денщика, стоящего у входа. – Распорядись-ка господина сержанта и его сотоварищей поставить на довольствие. – Шереметев вновь посмотрел на сержанта. – Ступай покуда.

Будет нужда, позову.

Щепотев козырнул, развернулся и исчез за дверью.

– В Казани живу, яко в крымском полону… Ох, не по душе мне воевать с соотечественниками, тем паче с простым людом. За сие карательное дело бог не вознаградит, – недовольно ворчал фельдмаршал. – Зубов, собери-ка, голубчик, военный совет. И еще… за сержантом сим распорядись-ка, чтоб приглядывали.

– Слушаюсь, ваше высокопревосходительство! – отчеканил денщик.

Часть четвертая

Глава 1.

Прибытие в морской полк

Февраль 1706 года. Санкт-Петербург.

Стоял морозный день. Сугробами лежал февральский снег. Настойчиво дул с переменной силой пронизывающий ветер. По новоустроенным улицам молодого города, под вооруженным конвоем из четырех солдат, уминая хрустящий снег, двигалась группа рекрутов с полста душ. Дикими, испуганными глазами, с неясными мыслями и в тоже время с явным любопытством, озирались они по сторонам, оказавшись в Санкт-Петербурге впервые: одноэтажные, реже в два этажа новые деревянные постройки (жилые дома, склады, бараки), разбросанные поодаль друг от друга, на соседнем острове на земляном валу громоздилась бревенчатая городская крепость, а за ее стенами возвышались шпили с крестами деревянной церкви Святых первоверховных апостолов Петра и Павла.

А чуть дальше виднелись мачты русских кораблей, пришвартованных на зимнюю стоянку в морской протоке. Впечатление от увиденного было смешанным. Больше всего поражало несчетное количество работных людей. Кругом шла стройка: стучали топоры, визжали пилы, дымили костры. Рабочие были повсюду. Их лица были голодные и измученные. Несмотря на крепкий мороз и ледяной ветер, они таскали камни, бревна, землю. Дохлые от бескормицы лошади из последних сил тянули сани, груженные камнем, лесом. Где-то поблизости Лешка Овечкин услышал крики – крики, которые издают от боли. Пригляделся. Солдаты-стражники били батогами кого-то из работников, били жестоко, долго.