Темное пламя страсти

Каждая его черточка отпечаталась на моей сетчатке, и даже зажмурившись, я могла в мельчайших подробностях увидеть это точеное лицо с высокими скулами, твердыми, чувственными губами и жестокими глазами. Если Киллиан узнает, что меня связывало с принцем неблагого двора, пощады не будет.

– Вряд ли Сайлас это так оставит, – заметила я.

– Сайлас даже не узнает, – самодовольно хмыкнул Киллиан. – По крайней мере, в первое время. А потом будет уже слишком поздно.

– Ты ошибаешься, – Альдер поднял голову и окинул нас полным бешеной ярости взглядом.

На уголке его губ запеклась кровь, что свидетельствовало об активном сопротивлении. Принц не сдался без боя. – Отец узнает быстрее, чем ты думаешь, мразь, и сравняет Конкордию с землей. Давно пора это сделать.

Я спрятала горькую усмешку. Как же быстро он изменил свое мнение…

– Без жезла? – насмешливо спросил Киллиан. – Ты не в том положении, чтобы угрожать.

Он вообще в крайне паршивом положении. Внутри меня все похолодело от дурного предчувствия.

Киллиан, определенно, не оставит его в живых. А я… Я не могла этого допустить, даже несмотря на то, что он предал меня самым худшим образом.

– Что ты намерен с ним делать? – спросила я как можно более безразличным тоном. Если Киллиан почувствует хотя бы намек на эмоции, он, как хищник, непременно заинтересуется и начнет охоту.

– Пытать, – плотоядно усмехнулся мой жених. – Пока эта мразь не начнет умолять меня о смерти.

Я закрыла глаза, пряча ненависть.

К счастью, король Конкордии был слишком занят своим триумфом, чтобы смотреть на меня. Ни мой дрожащий голос, ни явная бледность не привлекли его внимания.

Мысли хаотично метались в голове. Как заставить его изменить свое решение? Какие доводы заставят его пощадить сына злейшего врага? Сердце едва не выпрыгнуло из груди от того, что я не знала, что делать, как поступить. Как мне спасти Альдера и не вызвать подозрения Киллиана? Вариант, похоже, только один – взять все в свои руки.

Но согласится ли жених подарить мне свою игрушку?

Я никогда не была хорошей актрисой, несмотря на то, что жизнь при дворе научила меня носить маску язвительной стервы. У наложниц короля были острые языки и мстительные натуры, и чтобы выжить среди них, мне пришлось показать силу. Нет, они не перестали пытаться меня ужалить, но знали, что я могла укусить в ответ. И укусить так, что хоронить потом было нечего.