Заклятые одноклассницы

Но яркая красавица не обращала внимания на маленького и щупленького одноклассника, только во время контрольной по математики она позволяла ему… дать ей списать.

Да-да, именно так все и происходило: где-то на середине контрольной она поворачивалась к нему в пол-оборота (он сидел прямо у нее за спиной) и вздыхала снисходительно:

– Ну ладно, Соколов, давай уже свой листок, что-то у меня не получается…

И счастливый Соколов украдкой протягивал ей уже готовую контрольную, написанную отдельно для нее на листочке.

Она брала царственным жестом, словно одаривала рублем, улыбалась снисходительно и говорила:

– Спасибо…

Учительница математики первое время ей сердито высказывала:

– Лариса, ты бы хоть постеснялась списывать все подряд у Соколова, я же знаю твои способности.

Замечание было принято к сведению и после этого Соколову было дано задание: делать в ее варианте ошибки, чтоб уж "не слишком бросалось в глаза…".

А вообще Лариса царила в своем классе – девчонки, все как одна, стремились с ней дружить, мальчишки тоже старались угодить, чтобы добиться ее внимания – не жизнь, а малина.

Так что росла она весьма избалованной: если ей кто-то не угождал – могла высмеять на весь класс. Больше всех доставалось именно Саньке и Ксюше, тем, кто помогал ей. Привыкшая к безоговорочному послушанию с их стороны, она отказывалась принимать какие-либо отговорки.

– Ксюха, ты что забыла сделать за меня аппликацию? – сердито шипела она соседке по парте, – ты совсем обалдела? Я что из-за тебя двойку должна получать?

Расстроенная Ксюха пыталась объяснить ей, что вчера она не могла – у нее болел живот.

Но ее "детский лепет" не доходил до ушей оскорбленной Лары.

– Ну ты, и растяпа, – в сердцах высказывала она и отворачивалась от подруги. И могла не разговаривать с ней целый день, а Ксюха места себе не находила от переживаний. А потом подходила к ней и протягивала аппликацию:

– Вот, возьми мою, я же виновата, пусть уж лучше мне будет двойка…

То же самое было и с Санькой.

Все должны были думать вначале о ее интересах, а уж потом о собственных. Но больше всего Лару раздражало, когда кто-то был в чем-то лучше ее.

Ксюша умела рисовать, как никто другой. Когда она заканчивала на уроке рисования очередной свой шедевр, все сбегались посмотреть на него. А Лара надувала губы от зависти. И старалась обесценить рисунок каким-нибудь презрительным замечанием.

– Ну что там особенного, – пожимала она плечами, – вблизи, так вовсе мазня.