Различные миры моей души. Том 2. Сборник рассказов и стихов

Сын, слишком правильный, чтобы понять меня, исчез сам, предпочитая не иметь со мной ничего общего – даже фамилию сменил. А дочь… Вот уж кто всегда был на моей стороне и чуть не с детского сада она ездила со мной на матчи. Странно, но я совершенно не помню, с чем я её оставлял, когда ударялся в свои загулы. Тогда я как-то не придавал этому значения, а сейчас, думая об этом, я прихожу в ужас: что если она видела меня в том непотребном виде? Она ведь была ребёнком и могла решить, раз её обожаемый папа так себя ведёт, то только так и надо.

Но только недавно я стал обращать внимание на то, как моя дочь одевается и как выглядит. Оказывается, я пропустил время, когда она понаделала на лице пирсинг и татуировки на теле. Что до одежды, то девчачьи платьица остались далеко в детстве. Теперь это простые тренировочные штаны из лёгкой шерсти с синтетикой, худи с капюшоном, массивные устрашающего вида кроссовки и дутая чёрная жилетка на холодную погоду. Ко всему прочему – дредды, сигареты и пиво в немереных количествах. А ведь ей только недавно 18 исполнилось! Мои попытки исправить ситуацию привели только к неприятию и отчуждению. И ещё недавняя папина дочка стала мне чужой. Но что вообще меня убило, так это то, что она стала заниматься тяжёлой атлетикой и бодибилдингом. И это моя милая девочка! Вот как в ней уживались нездоровый образ жизни и спорт? Хотя, кого я спрашиваю… У меня же уживались…

И вот я остался один. Ни семьи, ни детей, ни друзей. Со спортом я тоже завязал: нелепая случайность – и разрыв связок.

И всё бы ничего, да пока я лечился, врачи обнаружили у меня рак. И всё. Мир перестал для меня существовать. Я ушёл из спорта и на долгие недели уехал себя жалеть к другу в отдалённое село. Людей там мало, цивилизации ещё меньше. Там, лелея свою обиду на весь мир, я пребывал в состоянии от ярости до равнодушия, от уныния к надежде. И однажды, проснувшись, я твёрдо решил лечиться. Зачем? Не знаю. Я ведь стал никому не нужен и не интересен. Однако хромой интернет донёс до меня, что я по-прежнему на слуху. Пусть не так знаменит, как раньше, но меня помнят. Меня ждут и сочувствуют. Но что ещё больше меня встряхнуло, так это те небылицы, что понапридумывали на мой счёт бывшие друзья и соратники, а также совершенно неизвестные мне личности. Которые, однако, пишут свои воспоминания о наших встречах, которые я совершенно не помню. И как раньше я упоённо жалел себя, с тем же остервенением я стал опровергать выдумки обо мне и ходить по врачам.