В недавнем

Казалось, будто, вот он друг,

Тот самый – самый настоящий.

В душе опять сомкнулся круг.

– Дай закурить. – Я некурящий.

Лица и блики

Отчего мы «страдаем», к чему мы «рвались»?

Почему у нас всё «не по чести»?

Мы свалили царя, нам полмира сдались —

Быть никто не хотел «грузом двести» —

Развивайся, живи, «умножай», в чём вопрос,

Разве это лишило бы силы?

Богатей себе духом и телом! А «кросс» —

Разве нас уж «довёл до могилы»?

Разве кто её видел, где эта черта? —

Вспомним, жили, ведь; кто напрягался?

А убрать «дурака» – что «бодался» – «с поста»,

«Под ногами» чтоб он не мешался!

А убрать бы препоны, разжать кулаки —

Отпустить! Только, предали, суки,

Только, сдали СТРАНУ! … И глядят мужики

На ненужные Господу руки.

Что мы хуже других, нас отмыть, причесать,

И расставить по полочкам Лики!…

С наших лиц бы картины могли написать!

Но тоскуют на рамочках блики…

Стрела

На воле вольной – необъятные просторы,

И всякой живности – чего ей тут не жить.

Тропинки, тропы, гнёзда, чьи-то норы —

На выбор можно, кого хочешь, бить!

Летит стрела, по воле богатырской,

Запущенна в неведомую даль,

Найдёт ли цель она в тайге Сибирской

Иль в степь Кубани принесёт печаль.

Вальяжно, беззаботно мчит далече,

Пора бы ей в кого-то попадать,

Темнеет, и не быть, уже ли, «встрече»?

Уже ли, просто так хотелось полетать?

Не хочется прервать, неотвратимо,

Окончить чей-то бег и чей-то путь?

Иль пролететь боится цели мимо,

Позорно не попав в кого-нибудь?

Как неуместна и глупа на ней улыбка,

Такая бы в бою не подвела?

Блеснуло что-то? Золотая Рыбка!

И… зазвенев, преобразилася стрела!

Лежащее у ног

Всем  понемножечку… воздать, пораньше встану,

Пусть моё праздное томится за спиной,

Пусть звонко ложечка мотает по стакану,

Мешая разное с тем, что уйдёт со мной.