Двадцать два

Мы доминируем над вами, только вы не замечаете этого и думаете, что все под вашим контролем, – импульсивно и с улыбкой во весь рот Даша говорила мне про женщин и их божественную силу, а я медленно, но верно уходил в себя, загружаясь темой, что и впрямь я Бог.

– Эй, Бог, чего грустишь, давай ещё раз, мне так хорошо сегодня с тобой, как никогда раньше, – Даша резко поднялась и стала прыгать по дивану, как на батуте. Смеялась, махала руками и издавала странные звуки наподобие ржания коня. Но меня так сильно зацепил этот разговор, что я, никак не мог очнуться от чувства, что, что-то должно произойти, либо хорошее, либо плохое, но непременно что-то должно случиться.

– Нет, я домой.

– Какое домой?

– Я устал, я хочу спать, да и мать твоя скоро придет.

– Стас, ты чего? Что случилось? Я тебя чем-то обидела?

– Нет, просто устал и хочу спать.

– Пойдем к тебе и ляжем спать.

– Нет!

Я встал с дивана и начал не спеша одеваться. Даша бегала вокруг меня и уговаривала взять её с собой. Я и сам не мог понять, почему, но меня, с какой-то магнетической силой тянуло домой.

Словно и впрямь дома меня ждет миллион долларов.

– Всё я пошел, созвонимся.

– Стас, я на тебя обижусь!

– Даш, перестань, я высплюсь, и мы встретимся.

Я поцеловал ее в губы и вышел из квартиры, Даша стояла неподвижно, на ее лице был написан страх раненной птицы, просящей о помощи. Ничего не сказав, я закрыл дверь и побежал вниз по ступенькам.

Небо чистое, без единого облачка, слабый ветер гоняет по двору обрывки газет, мимо проезжают машины, и все кажется настолько банальным, что даже как-то не хватает чрезвычайной ситуации, стресса.

Всю дорогу я шел и повторял: хочу миллион, хочу миллион, я – Бог, мне все можно, я заслуживаю всего, я – часть Вселенной и так далее. На горизонте уже виднеется школа, а за ней и мой дом. Вот он, но почему меня туда так тянет, ведь там ничего нет. У меня даже цветов дома нет. С каждым шагом чувство какого-то волнения накатывают на меня, и я начинаю нервно бить рукой себя по ноге. Вот он, мой старый добрый подъезд, лестница, которая ведет к лифту, затертые перила и замок, такой специфический, но родной.

– Хромов, это вы из 240 квартиры? – громко спросила меня консьержка. Хромов – это моя фамилия, друзья, естественно, меня называют Хромой.

– Я!

– К вам тут какой-то мужчина целый день ходит, сказал, что скоро ещё придет.

– А что он хочет?

– А мне почем знать, солидно выглядит, говорит, то ли юрист, то ли из банка какого- то.