Похвальное слово Бахусу, или Верстовые столбы бродячего живописца. Книга четвёртая

Он убрался в низа, а дед Маркел сказал Козюре:

– Это не припевчик, а особый ладан, который превращает обычную воду в святую. А вот уголёк, что ты принял, Антоныч, даже в пар превращает её с великим трудом. Поди, за бутылку согласился на этот мусор?

Стармех выбросил охнарик за борт.

– За ведро! Помнишь, как нас выпихивали из порта?

– Н-да, без труб, без барабанов Одессу покидает последний батальон, – согласился дед.

– То-то и оно, – кивнул Козюра. – Что есть, сказали, то и бери. Мне бы сейчас ваш… этот перлимпопо.

Наш «Кузя» помчался бы у меня со страшной силой, как говорит Рэм.

Стармех скрылся в надстройке, а я попросил Эскулапа повторить для меня чудное словечко.

– Зачем тебе? – спросил он.

– Помпа пристал со второй газетой, с юморной. Мало ему «На вахте». Ваше перлим…

– Пимперлимпимп…

– Вот—вот! Было бы в самый раз. Ведь юмор – это превращенье милого лица.

– Миша, Миша, не употребляй всуе то, о чем не имеешь представления!

Вот так. Врезал мне по бамперу и ушёл.

Я тоже отправился к себе и допоздна разрисовывал стенгазету с привычным названием «На гак!» Мне было, в общем, всё равно.

А мальчик мне сказал, боясь,

Совсем взволнованно и тихо,

Что здесь живёт большой карась

И с ним большая карасиха.

    Анна Ахматова

Эти строчки продекламировал мне, кто бы вы думали? Кочегар Броня Ремкявичус! (По решению помпы, в редколлегию «юморной» газеты был введён второй человек, и оказался им Броня.)

Я как раз кончил раскрашивать заголовок, навесил «на гак» всяких смешных человечков без опознавательных знаков и не знал, что делать дальше.

Тем у меня ещё не было.

Броня, рывшийся в моих книжках, предложил изобразить штурмана Лекинцева.

– В каком виде? – спросил я.

– В рубке, на рабочем месте, с биноклем в руках, но голым.

– Совсем без всего?

– Нет, в фуражке и кителе, – ответил котельный машинист второго класса.

– У тебя есть какие-то основания для этого? – спросил я.

– Ты, говорят, плавал с ним, поэтому должен знать Рэма лучше меня.

Это же ходячая буква закона. Срать не сядет, не заглянув устав и не испросив разрешения начальства.

– Не пойдёт, – отрезал я. – Если он тебе чем-то насолил, это не повод совать его в стенгазету. И потом, какую ты подпись придумаешь под таким шаржем?

– За нас её придумал один американец. Я эту цитатку выучил наизусть. Слушай: «Он был из той редкой породы людей, которые скорее выйдут на улицу без штанов, чем без шляпы».