Похвальное слово Бахусу, или Верстовые столбы бродячего живописца. Книга четвёртая

Теперь же сам вдруг полез туда.

– Парни, идите сюда! – крикнул он. – Смотрите! Видите, видите? На тральце шары исчезли, значит, запустили движок!

– Да их давно оборвало! Сам видел, – сказал Родинович.

– А теперь… Это что же получается? – Сашка не слушал его. – Через пару часов тралец окажется между берегом и скалой, а нас сносит по эту сторону, значит…

И тут меня осенило: это и есть тот «шанц», про который говорил капитан!

– А это значит, рёбза, что мы повиснем на каменюке, как только на него ляжет буксир.

Какое-то время он продержится, но лопнет всё равно. Пусть! Лишь бы механики успели со своим самоваром.

А возле нас уже были старпом и второй штурман. Тоже принялись глазеть.

– Лишь бы они до времени не отдали буксир, – обернулся к ним Гурьев.

– Не отдадут. Они запустили движок и сейчас подрабатывают задним, – сказал чиф.

– А наши духи уже готовятся запускать котлы, – добавил Рэм.

Оглядев ещё раз «поле боя», Чиф и Рэм удалились, наказав не хлопать ушами и чуть что выбирать остатки буксира.

В том, что будут остатки, чиф не сомневался, а Рэм снова добавил, что плавякорь уже обрублен.

– Смотрите в оба! – напомнил чиф. – Скоро нас будет разворачивать возле этой каменюки. Не провороньте момент и сразу доложите на мостик.

Настала минута, – мы затаили дыхание. Наконец «Кузьму» потащило, кажется, прямиком на скалу. Шуткин убежал на мостик и вернулся с чифом. Нас уже разворачивало носом на зюйд. Старпом молчал, мы стояли с разинутыми ртами, сбившись в кучу, как цыплята.

И вот… у левого борта рванулись ввысь седые фонтаны. Взметнулись на полнеба и отступили к корме. Мы проводили их взглядом и вздохом – пронесло! Потом начались рывки. Видимо, буксир полз по грунту к основанию «клыка» и цеплялся за камни и выступы, сдирая попутно эти препятствия или соскакивая с них. Мы не успели перевести дух, как сильный толчок едва не свалил нас с ног. «Кузьма» замер и почти сразу начал отплясывать чуть ли не вприсядку какой-то дикий танец.

Было заметно, что его сносит к берегу, но «клык» был уже за кормой, а огни тральца мельтешили напротив нас. Потом на его мачте вспыхнула яркая люстра.

Наша палуба тоже осветилась. Ведь вспомогачи-то работали.

Буксир лопнул, когда к рёву шторма добавился хриплый голос «Кузьмы». Едва слышный. Жалкий и слабенький. А нам показалось, что гудок парохода ВОРВАЛСЯ в хор непогоды. Главное, мы слышали его, и он был для нас лучшей музыкой на свете.