Похвальное слово Бахусу, или Верстовые столбы бродячего живописца. Книга четвёртая

Он отмахнулся: не мешай! И продолжал, ухватив меня за рукав:

Где – лучше всех – людей собаки

В унылый час поймут,

Где даже раки в буераке

Краснеют на пиру, как маки

И с пивом – сраму не имут.

А нам, друзьям, одно осталось:

Рюкзак с бутылками собрать,

И, как уже давно мечталось,

От города отъехав малость,

В Каюте с Боцманом поддать!

– Эк тебя прорвало… – проворчал Телохранитель. – Фонтан!

За вольный труд, за виноделье,

Что распахнуло горизонт,

За дружбу нашу, за веселье,

За… – он запнулся.

 – За предстоящее похмелье,

И, значит, за стакашек звон.

– Ур—ррр—ра! – поддержал его дружный хор, а Командор, вернув мне письмо, принял стопарь из рук Телохранителя и сказал:

– Сначала давайте помянем боцмана Стаса Варнело, а уж потом поднимем во здравие Боцмана здешнего, за его Каюту, даже за похмелье в конце концов. – И вот что он сказал ещё, обращаясь ко мне: – Миша, я понимаю тебя… Слезами горю не поможешь. Но иногда они в самый раз – помогают.

Горе его жены тем более естественно, но что делать-то!? Всю жизнь свою Стас отдал морю. Полвека, говоришь?

– С шестнадцати лет…

– Полвека! Служил ему верой и правдой, и море не отпустило его, не захотело расстаться, когда он захотел это сделать. Форсмажорные обстоятельства, что тут скажешь? Не сочти мои слова за кощунство, но такая смерть для моряка, быть может, если не закономерный, то достойный финиш. Из моря вышел и в море вернулся. Навсегда.

Такие вот слова были сказаны…

– Я тебя понимаю… Может, ты и прав.

Наверное, прав. Если бы ещё существовала Дорога, о которой ты писал в своих книжках: «Там встречаются все, кто потерял друг друга в этой жизни»…

Он хмыкнул, признав СВОЁ. А дальше мы повторили диалог из его повести.

– «Ладно… А ты, значит, думаешь, что Дорога есть?» – спросил я, Гараев.

– «Да, я правда так думаю» – ответил Командор.

– «И мы ведь пойдём вместе?»

– «Конечно».

– Боцман Майкл, – вмешался Телохранитель. – Дорогу осилит идущий, а стопку – пьющий.

Мы скорбим вместе с тобой, но, увы, нам ещё предстоит обратная дорога длиной в сто вёрст.

– Ладно, ребята…

Станет ветер мне петь свои гаммы,

Будет вечность звучать на слуху…

Лишь не топайте сильно ногами,

Те, которые там, наверху.

– Неужели сам? – вытаращился Поэт. – Спиши слова.

– Это – Давид Лившиц, – ответил я. – А свои, если не забыл, «спиши» ты для меня. Машинка к твоим услугам.

– Охотно! – ответил Поэт.