Институт эмоций. Первый семестр

 – Нечасто ты, красавица, балуешь вниманием бывших коллег, а?

– Ну, как видишь, исправляюсь! Добрый день, Юзеф. Марта на месте?

– Да, но у нее сейчас посетители. Пройди, подожди в приемной. Освежи воспоминания.

В приемной бюро ничего особо не изменилось: мягкие диваны, светлые панели, многочисленные сертификаты в рамках под стеклом. В большой вазе – россыпь конфет, а над столом секретаря – картина-абстракция, где у человека, состоящего из синих треугольников и зеленых кругов, пририсованы черным маркером усы.

Девушку-секретаря я не знаю, поэтому наше общение сводится к формальным улыбкам и предложению чая-кофе, от которого я вежливо отказываюсь. Жду недолго, уже через несколько минут из кабинета, провожая клиента, выходит Марта. На работе она совершенно преображается: вместо вечно ноющей и недовольной всем девицы передо мной —энергичная и собранная женщина.

– Ау? – удивляется она. – Что ты здесь делаешь? Почему не позвонила? Ты просто так или по делу?

– По делу, – честно признаюсь я.

– Ну, пойдем.

– Скажи, а почему картину до сих пор не сняли?

Она оглядывается и фыркает насмешливо:

– Казимеж сказал, что так в ней появился хоть какой-то смысл. Да и посетители расслабляются, настраиваясь на разговор. А то, знаешь, технари – они такие чудики, столько уникальных вещей придумывают, а как рассказать об этом – волнуются, двух слов связать не могут. Боятся, что мы зарубим их идею на корню. А так на картину посмотрят и решают, что у здесь сидящих есть чувство юмора, значит, с ними можно иметь дело.

Казимеж – начальник Марты, с которым она вечно спорит, отстаивая интересы изобретателей. Технари – это, собственно, сами изобретатели, которые обращаются в бюро с предложениями о том, как можно улучшить жизнь города в целом и ее жителей, в частности. Например, злополучная расческа, которой я обязана нестандартной цветовой гаммой своих волос, – это одна из последних разработок. Пробный экземпляр, щедро предложенный мне Мартой.

Что касается картины, то подрисованные усы – дело рук маленького Юсси, которого я как-то опрометчиво оставила одного в приемной буквально на пару секунд. Несмотря на кипу разноцветной бумаги, разложенной на столе, он счел, что холст на стене – куда более интересный объект приложения его художественных способностей.