Батальонная любовь

Но одинаково кидаются к нам, в «спецчасть». Остальная канцелярия в бывшей казарме. А мы отдельно. Лампу – в морду и «докладай», как говорит комбат.

С воем благоверная лейтенанта Подзаборина. И «докладает»: в выходные она с детьми у мамы. А его в квартире – на ключ, дабы не мог купить бутылку. Но он – балконами к соседу… На обратном пути (не эквилибрист) на перилах. Вызов пожарных.

– Он говорит: «Я пью, как другие».

Мы с Кукурузовой в этот момент наркологи:

– Другие не ходят по балконным перилам!

– …и по карнизам…

В итоге у неё более крепкая аргументация.

Уходит ободрённой.

Капитанша Ухарева:

– Утром – майка на правую, а вечером на левую! У любовницы раздевался! Отравить курву, – и в Мелитополь…

– Не травить, а на юг с детьми!

– Он и в то лето берёт увольнительную, и – к вам…

– Детей любит, – милеет Ухарева.

Батальон – проходной двор. Старожилов мало. Молодые, окончившие военные училища, и те, кто с дальних окраин, первое время идеальны. «Глядят в загранку», в «зэгэвэ»[1 - – Западная группа войск, в советское время была расквартирована на территории Европы.

]. Но не все туда глядят долго. Преграды на боевом пути: водка и дамы. Иным нет ходу. И тем, кто оттуда (как правило, они щёголи, но печальные). Кто-то веселеет, кто-то – никогда. И плывут мимо нашего внимания, вплоть до отправки в отдалённые гарнизоны (Чирчик, а там и Кандагар…)

«Клиентки» уходят в канцелярию к пишущим машинкам… Мы с Кукурузовой – выправлять для них оригиналы.

Довольны, но не так… От Лёки (инопланетный объект) дуновение критики. Она – вверху, мы в яме.

Дневник

О, новые лица! Меня явно принимают за кого-то другого, нечто гоголевское. И нет ответа на патетику Милки: “К чему тебе этот батальон!”

Первое мая, пикник. Жухлая трава и новая, зелёная. Ожившие деревья. Берёзовый сок для запивки водки. На раскинутом брезенте крутые яйца, куры, домашние соленья…

Мы с Кукурузовой на бревне (театральная ложа).

Морковников один, одинокая Лёка.

– Какая звёздочка в «спецчасти»!

– Не на вашем погоне, товарищ командир! «Капитан, никогда ты не будешь майором», – перекрикивает магнитофон.

– Кто так режет хлеб, молодой боец! – он отбирает у неё тесак, реквизит предстоящей вендетты.

– «Где ж ты мой сад, вешняя заря!» – поют тёти-канцеляристки.

Их пение прогоняет от костра молодых. И я когда-то: пальцы «в замок», а голову – в небо, мяч легко сбывшейся мечтой падает в руки.