Батальонная любовь

Ледяные ноги пробую растирать. Он берёт мою ступню. Греет обе, трёт руками. Его лицо…

– Что с вами, товарищ капитан?

– Дверь закрыть?

Магнитофон, «Битлз». В дуэте могу выдать не ту партию, и неверный шаг разбудит обоих, как лунатиков вдали от окна. Ему доверяю, отдаю и ноги, и руки, и он руководит.

– Ты хороший руководитель.

– …с таким подчинённым.

Не врач, но я его не стесняюсь (докторов до сих пор).

– …Together! – магнитофон.

Жар его тела. Рыжий-рыжий жар… Новое облучение.

Впервые отворяю дверь в пять утра.

В окно ванной комнаты видно, как выходит из ворот… Я счастлива. Но реально быть ещё счастливей?

Завтрак. «Иди, остынет». Им хватило ответа в одном моём взгляде! Как я их люблю!

Тук-тук, и:

– Пардон, заспалась!

Одета в белое (прямо невеста).

И «жених». Бумаги в его руках подрагивают, вроде компрессора, – под окном долбит асфальт (и в этот май на этом месте).

– Добрый день! – нам, и – к Лёке.

Его слова глушит рёв отбойного молотка. А её ответ в интервале:

– Нормально.

Он – к дверям. Мы с Кукурузовой громче перфоратора:

– Документы, Сергей Григорьевич!

Папку – на край моего стола. И Лёка выбегает.

Мы – к окну. Они – двором. У клумбы, где вольная трава, жестикулируют: она обеими руками, он одной. Вторая в кармане брюк (против Устава): не готов козырнуть старшему по чину. Вроде, отдельно они, но близость крайняя.

С обеда крадёмся к двери: она там!

– Мне давно надо было в батальон! Милка, не плачь! Наберу домашний вечерком…

Подруга? родня? Ей «давно надо было в батальон»! Болтовня и на работе, а у обеих дома телефоны! Нам – шиш проведут.

Кукурузова пыхтит, как паровоз, готовый к отправке:

– Сергей Морковников капитально женат.

– О, да!

Лёка боится мою огромную напарницу или делает вид, думая, – отстанем.

В нашем тандеме я – амортизатор:

– К сожалению (надо бы – к счастью, да оговорилась), он любит жену.

– О, да.

– Дочка копия Инна Викторовна, а малыш, – копия Сергей Григорьевич. Имя, как у папы, Сергей.

– Отца нет, и дети – наполовину сироты. Вот я потеряла родителей рано, – унылая поэма Кукурузовой.

– Дети – цветы, – одёргиваю, управляя этим асфальтовым катком. – Одиноких хватает. Эдуард Носырев, например.

Лёгок на помине.