Дама в снегах

Рада нелёгким мотаниям по району, минимуму элементарных удобств! Недавно на станции из вагона выпрыгнул «ты» (нейлоновое пальто, каракулевая кепка). Кинулась к «тебе», но вовремя остановилась. В Сверединск – и не думаю! Твоя Л… 7 декабря. 1977 год.

Отрывок из неопубликованного романа Л. Конюшей

«Письма из-за Чёрного Холма»

Дорогой друг Либерий! Я вновь был вызван на Верхний Холм к Викторию. Сижу у его сандалий, расшитых золотом, и удивляюсь: это второе предупреждение! А когда – первое? Ещё одно и – конец: буду отправлен за Чёрный Холм.

Я говорю ему: народ умрёт от нехватки главного компонента. Мы – главный компонент. Ты можешь далеко отправить нас, но кто будет в Долине?! Он не ответил, выпроводив меня. И я спустился с Верхнего холма в полном унынии.

Дорогой Либерий! Наверное, мы все будем за Чёрным Холмом. Твой друг Лар.

Правильно я уехала! Ушла в горы, убрела в снега… Правда, тут не горы, а так, холмы.

Я у Емелиных. Их фамилия, явно произошедшая от имени героя сказки, печь, будто бы, его же, дают первородное ощущение.

Старик худой, лицо вытянутое, глаза голубоватые, некая пелена которых отделяет его лицо от других. Он зрячий, но погружён в себя. Говорит громко, так как глуховат. Он в кухне на кровати, напротив печи, которая ему недоступна. Он болен, но уравновешен. В войну был артиллеристом, оттуда и глухота. Любимая книга – воспоминания Жукова.

Старуха в горнице. Она не худая, но стройная, с аккуратным лицом и яркими, не видавшими помады губами «бантиком». Наверняка, когда-то красавица.

У неё книга, с виду – музейная, о которой она сообщила мне, как о тайне. На обложке – икона. Библия на церковнославянском. Мы – у стола, накрытого белой скатертью. В окно прямо на книгу – луч, будто ниоткуда (вроде, хмуро на дворе). С видом ученицы церковно-приходской школы Анна Никандровна (её имя) – по складам, но с благоговением. И я делаю попытку; текст обнаруживает немало общего с литературным языком.

Говорю, мол, неверующая, но верят мои друзья.

Как правило, в доме полная тишина.

Читаем. Дед – Жукова. Бабушка – Евангелия. Ну, а я – о литературе, у меня нет литературного образования.

В юные года мои квартирные хозяева – пара видная и не бедная. В крытом дворе этого крепкого дома: и коровы, и овцы… Ныне коза да куры, в холодное время они в подполье, в «голбце», как говорят тут; ранним утром подземельный крик петуха.

Огород немалый, когда-то – большой. «Как пустили огородом поезда…», – говорит Анна Никандровна.