Канатоходцы. Том II

Монолог помог! И никто ни в каких убиениях не обвиняет!

Евгения Эммануиловна «у лягушек» говорит грандмаман: «… племянник ведёт дело, о котором гудит город!» Она и об её Аське: «Вторая Софья Ковалевская!» Никаких фундаментальных открытий… Глупенькие, право, эти тётеньки. И грандмаман. Пётр у неё директор. Тогда как завхоз. Племянник одет не в мундир. У него мелкие дела, о которых не «гудит город». Ха-ха-ха! Два года колонии – ерунда. А условный дадут – с телевидения не уйдёт, вот и все дела. Всё дело.

Но захват ошеломительный! В оконце «воронка» проплывают мирные окна дома, где так хотят его видеть к ужину.

Территория тюрьмы, гладиаторская арена…

Кромкин говорит: «Было наблюдение…» Да? Разве? Ая в это не верю! Готов опровергать всё и вся! Впереди дуэль интеллектов! К вашим услугам, Лаэрт! Полоний и другие давно мертвы. У него великолепная память! Припомнит, какие тени и какие люди… Девятое февраля. Артура нет на лыжной прогулке. Для него она могла быть последней. Ха-ха-ха! А вдруг и была, ведь никто так и не видел Артура! Идут втроём перекладывать пакет с чердака одного дома в подвал другого.

Пётр и Мельде впереди, он замыкает. Идеально, но откуда у дома плохо одетый паренёк? Кого он там караулит? Увидев, отвернулся. Теперь, как день, хвост.

А в гостях у Ильина? Кто там перед окнами, выходящими на рельсы, где обычно никого и ничего, кроме поездов? И с остановки виден, крутит головой, а Мишель юрк в трамвай. А на телестудии? «Тебя друг спрашивал»… Немало он приобрёл таких друзей…

Шла тайная, неправая игра…

И я в неё был взят на роль такую,

Что на моей судьбе играли, не тоскуя.

Теперь я сам сижу в тоске.

Жаль, пули нет в моём виске…

Поэт он замечательный, но никем, кроме филеров, не замечен.

От окна до двери в облике великого актёра… Радировать! «Телефон» тут. Батарея тёплая, труба отходит в потолок. «Даши» и «доты». «Иду за хр. ТТ. Хар». Цели две. Первая: тут ли Пётр? Вторая: грузчик[22 - Тот, кто взял на себя чужое преступление;] готов (Харакири). Ухо к трубе.

Но непонятная тишь. Ба! Архангельский говорил: тюрьма удвоена[23 - Это неправда (арго преступников).], некуда девать граждан, превращаемых в неграждан (и архиангелов хватают). Отрезан от Петра, Мельде? И Артур не в больнице и не в проруби? Кроме этой, где вода в водопроводе, но утопят, как на горпруду.

– Видимо, отдельный отсек, – кивает Боровкову.

– Сам ты «отдельный отсек».

Врёт? Непонятный Боровков с огоньками в гляделках уткнулся в журнал «Огонёк».