Канатоходцы. Том II

Да, это он, но в мундире руководил захватом! Но будто и до этих дней он был где-то в этом пиджаке! У них в НИИ? Но что ему делать в НИИ? И пред этим мурлом он, великолепный индивид, непонятный таким типам нетерпением. Вроде и не надо бормотать молитвы.

– Могу я кое-что разъяснить? – Напор по инерции.

Прокурор тихо:

– Будьте добры.

И он тихо (больше идёт религиозному):

– Чтоб вам правильнее работать… Дело в том (и это дело не уголовное)……я верую… – Рука – к вороту: готов вытянуть предмет культа. – Я в секте, недавно неправоверно ликвидированной.

И моя жена…

Гипнотик внемлет.

– Необходима аудиенция со мной моих родных по духу. Пишите: Архангельские (мои дядя и тётя)… Но не для пыток. Они подтвердят: я предан вере… – Глядит между бровей, как того требует методика внедрения внушения в голову объекта.

Но тут поверх этой головы в окне троллейбус мимо стадиона… А там и улица Нагорная… Мгновенная оторопь, но волю в кулак… Прокурор доверчивый! Наверняка, мигом приволокут тех, кто подтвердят праведные деяния.

– Да-да… Я не представился. Советник юстиции Кромкин Семён Григорьевич.

Кромкин? Тот, кто ведёт мелкие дела мелких индивидов. Ну, бывает, в одной конторе два работника с почти одинаковыми фамилиями. И тот, который Кромкинд, ведёт дело о Нагорной. Этот о каком-то оружии, не более того. Он корректен. Как орёт Евгения Эммануиловна! Давно было: играют во дворе, и Пётр ей мячом в окно. Холод на улице. Грандмаман нанимает стекольщика.

«На какой халде женился Яша Строкман!» Ася не напоминает отца: нос семерым рос, кудри тёмные.

Как-то неприятно: этот тип – его копия! На фотографии Яков, дед и грандмаман. И у Кромкина нос не длинный, кудри белые! Итак, Кромкин одновременно Кромкинд! Далеко не ребёнок. Но в его глазах с лохматыми ресницами нечто детское. Он не говорит ни о каких убиениях! Так ведёт он или не ведёт такие дела, о каких болтает его тётка? Да, он её племянник, вернее, родной племянник Якова, фамилию подредактировал, это иногда делают евреи. Халда ещё и врунья? Нет, она не врунья. Она хвастлива. Какие хвалы её дочке! В науке ноль, а с виду, как её мамка неприглядная. Если бы в папу, была бы не хуже этого Кромкина-Кромкинда!

Так нагадить! Именно в тот день, когда у Петра подъём. Прыжок с трамплина. Он не какой-то тупой прыгун – индивид, готовый пройти по вершинам, как по головам. А дома дурацкий, но, увы, громкий хлопок!

Невероятно быть довольным в тюрьме, но Пётр доволен. Не для него готовили ту пытку табуреткой.