Старые да малые

Эта тень – заносчивая уверенность в своей национальной исключительности. Шовинизм. Презрение и ненависть к другим народам, только потому, что они другие, не такие как ты. И сколько же из-за этого пролилось крови! «Я лучше других!» «Да это почему же?» «Да потому, что я англичанин». Или: «Потому, что я немец». Или: «Потому, что я еврей». Короче: «Я лучше, потому что я такой вот особенный».

Но я не зря говорил, что национальная исключительность – это только самодовольная уверенность, вера. Стоит только на минуту отрешиться от веры, да посмотреть на соседа, кто бы он ни был – поляк, или финн, или татарин.

Не на весь народ посмотреть, а только на того, кто рядом, на соседа своего. Посмотреть и убедиться: хоть он и не совсем такой, как ты, но и ему, также как и тебе, – и весело, и горько, и смешно, и больно.

Нужно уметь сочувствовать другим и сострадать. И, конечно, думать! А ведь умение думать и чувствовать – дело совсем нелёгкое, и поэтому, как и всему на свете, следует этому учиться. Как учиться?

Постарайтесь взглянуть на соседний с вами народ не со стороны, а как бы изнутри этого народа.

Его глазами. И лучшая тому возможность – литература. Ведь книги – не только информационные справочники, но и рассказы о жизни, быте… О чувствах людей!

Посмотрите на моих хуторян моими глазами. Только врагу да со страху кажутся казаки «дядьками с нагайками». А у них – своя стать, и говор особый, и характеры, что выкованы, столетиями сражений и страданий. И доброта в них есть, и понимание. И умение хранить всё, что накопилось в душах предков.

Это родные мои! «С их хлеба я взрос, с их науки пошёл». Так говаривали в старину.

Полюбите их, как я их люблю! Они стоят того. Они живые люди – бывают смешными, бывают мудрыми, бывают наивными, бывают героическими. Как все люди.

Пусть они и для вас станут своими… Как для меня! Родненькими…

Я увидел лошадь первый раз

Как это было – я не помню, потому что был мне от роду год. У казаков, из которых наша семья происходит, есть такой обычай: когда мальчишке исполняется год, его сажают в седло.

И со мной так было. Друг моего деда (они еще в первую мировую вместе служили) привел лошадь и посадил меня, а все соседи, родственники и знакомые смотрели, что я буду делать. Мне потом не раз в подробностях все это рассказывала бабушка, потому что я не заревел, а уцепился изо всех сил за гриву, что считалось хорошей приметой. Вторая встреча произошла лет пять спустя и могла вообще отбить у меня охоту подходить к лошади.