Terra incognita – земля неизвестная

Читаю: был построен город на перепутье трёх дорог,

Шли караваны вплавь по морю, галеры плыли на восток,

Тут Рим играл и картой правил, и Цезарь здесь суды вершил,

И свод, порядок римских правил, среди арабов воцарил.

Под управлением Византии Юстиниан, властитель дум,

Высокий дух решил посеять, сменив коварный римский ум.

Потом пришли сюда османы, потом французы, кто ещё,

А вдаль уходят караваны, торговлей край был освящён.

Или риббат, высоких башен уходит сила вверх, в предел,

Культуры смесь, ей мир украшен, переплетением вер и дел.

Чьи боги будут миром править? Аллах велик, и Зевс могуч,

Иль христианину исправить порядок неба, божьих туч.

В Медине вход для нас непрошен, мулла пускает громкий клич,

А я смотрю, как будто брошен, ислам мне будет не постичь.

Мне не постичь, как ни старайся, волнистых линий алфавит,

Хоть день читай, хоть вечер майся, не ясен станет манускрипт.

И чем таким для них неверен, чем для Аллаха я плохой?

В душе араб всегда уверен, что буду я для них чужой.

Код генетический завязан на крови, смерти и войне,

Ему признателен, обязан, что свой в своей родной стране.

Но обыватель отдыхает, ему, как видно, всё равно,

И разум свой не засоряет, лилось бы пиво и вино.

Культур закрытых перекрёсток не каждый будет изучать,

Ведь мир и так из ярких блёсток, зачем их трогать и мешать?

Песнь третья

О Сахаре, предвкушение

Эль-сахра, Эль-кубра, арабское слово, песчаных барханов залог

и основа,

Лежит поперёк, материк разделяет и горы Котласа края

подпирает.

Моря Средиземное, Красное рядом, но нет утешения от водной

преграды.

Оставить надежду, сюда попадая, кочевникам жизнь я наивно

вверяю.

Каким-то известным одним им законом они проведут

по безжизненным склонам,

По зыбким пескам, по барханам пустынным, сверяя дорогу

с маршрутом пунктирным.

Плыву на мохнатой спине корабелом, фрегате пустыни,

верблюде замшелом.

Хамсин и самум, а в Ливии – гибли, нам выдуют ум, пока

не погибли.

Ветра здесь свои, европейцу подарок, подуют чуть-чуть – сразу

беден и жалок.

Читаю заранее, книгу листаю, пустыня ошибок людских

не прощает.

Написано, ясно, последние годы здесь климат несхожий

с родною погодой.

Пять тысяч годов он совсем не менялся, чуть-чуть изменился

и прежним остался.

А цифра рождения пять миллионов вообще не понятна

для мозга нейронов.