Сказ о Снегурочке

Уже собралась было поискать, как вдруг Ванятка запросил:

– Сказку! Сказку! Деда расскажи нам сказку!

Машулька его поддержала и тоже, как заведенная, повторяла:

– Сказку! Сказку!

Дедушка усмехнулся в усы, придвинул поближе к кровати небольшое креслице и усевшись спросил:

– Какую вам рассказать сказку?

Тут Маришка взяла инициативу на себя:

– Зимнюю, новогоднюю, скоро же Новый год!

– Да! Да! – поддержали ее малыши.

– Про Снегурочку, – с восторженным вздохом тихо сказала Машулька.

Все знали, как она млела от красавицы Снегурочки на утреннике в садике, что даже свой на зубок заученный стишок, еле вспомнила.

– Да, про Снегурочку, – поддержала ее Маришка, – что то я не знаю такой сказки! Расскажи!

Дедушка чуть поерзал, поудобней уселся, сложил ладони на коленях и начал.

***

Жил-был в далеком-далеком, студеном-студеном, заснеженном лесу Дед Мороз. Жил не тужил, исправно исполнял свою работу: в свой черед выходил за пределы своего леса и не спеша приводил Зиму в мир.

Бывало идет по тропинке мерно палкой-посохом постукивает, а вокруг его друзья Ветры вьются да завывают, стужу да снег пригоняют. Взмахнет руками, да любуется, как иней ложится на пушистые ели, да сосны, как ажурной вязью оплетает голые ветви берез, да осин. Дунет на быструю реку, та покроется толстым, полупрозрачным, пузырчатым льдом. Тихонечко подберется к окраине поселка да устроит вечернее представление – при ярком свете луны запустит медленный танец толстых, но легких, огромных хлопьев снежинок.

И посмеиваясь в свою белоснежную бороду наблюдает, как любуются в окнах все от мала до велика, сказочным танцем снегопада. А еще чуть позже, когда в небольших оконцах оставалась только самая любопытная детвора, легким прикосновением кончика ногтя рисовал на стеклах загадочные, изящные, будоражащие фантазию – узоры. Зоркие детские глазки примечали в них и далекие страны, и диковинных зверей. А самые замечательные, видели в узорах и часть своей судьбы.

И похулиганить любил Дед Мороз, то влюбленных снегом запорошит, то пьянчужке, спешащему своей нетвердой походкой, тропинку по-скольже под ноги подсунет, то самой сварливой бабенке белье к веревкам приморозит. А уж, как он любил малышей, с визгом съезжающих на салазках со снежных горок, хватать за щечки, да морозить им носы.