Игра XXIII

Длинные и неровные, раны ветвились по коже девочки, беспощадно кромсая плоть. Кровь быстро пропитала розовый шёлк платья, а затем окрасила дощатый пол…

Кэсси с немым ужасом взирала на происходящее. Она отказывалась верить своим глазам, впав в шоковое состояние. Лишь через несколько секунд, показавшихся кошмарной вечностью, девочка смогла различить отдельные слова в воплях сестры:

– ПРЕКРАТИ! УБЕРИ ЭТО! ХВАТИТ!

Кэсси осознала, что из её пальцев струятся угольно-чёрные ручейки. Будто щупальца, они тянулись к Амабель, раз за разом вонзаясь в хрупкое тело сестры.

Чёрная мана.

Разве… так… бывает?.. Отец никогда не рассказывал… О господи!..

– МАМА, ПОМОГИ! – верещала Амабель.

Кэсси лихорадочно соображала, как остановить свою отвратительную ману. Щупальца были вязкими, липкими… И не слушались… Не слушались!!!

– МАМА! Кэсси – монстр! Она бракованная!

* * *

Родители запретили Амабель рассказывать о произошедшем, а Кэсси ещё долго сидела под домашним арестом.

Колдовать ей было запрещено.

Вся семья была перепугана насмерть.

Родители не стали рисковать и водить Кэсси по врачам – работая в правительственной лаборатории с высшим допуском секретности, они отлично знали о судьбе «бракованных» детей. Малышей с оранжевой, фиолетовой, бирюзовой и прочей странной маной забирали из семей. Больше их никто никогда не видел. Разве что проходил слух, что в лаборатории генной модификации появилось на одного испытуемого больше.

Несчастные семьи, в которых обнаружили аномалию, напрасно подписывали петиции – ни СМИ, ни суд не помогали.

Мать и отец Кэсси желали самостоятельно разобраться в способностях их младшей дочери. Однако ни один эксперимент не привёл ни к каким определённым выводам. Анализы, бесконечные обследования, даже операция на открытом мозге…

Кэсси сильно уставала от трубочек и штырьков, постоянно воткнутых в тело.

Её подавленное настроение могли поднять только Дитрих и дядюшка Мэйс.

Первый был сыном четы Вандерлок, живших на соседней улице. Он частенько навещал сестёр, каждый раз затевая новую шалость или притаскивая конфеты, которые его родители привозили из-за границы.

Второй же приходился старшим братом их матери. Несмотря на длинные чудаковатые усы, дядюшка Мэйс являлся образцовым родственником. Он всегда был особенно приветлив с Кэсси и цыкал на Амабель, когда та зазнавалась.