Игра XXIII

Одна кренилась настолько, что её макушка зависла над стеной, пустым окном глядя прямо на Кассандру. Вблизи оказалось, что чёрные валуны, из которых был сложен замок, имели странную пупырчатую поверхность, тускло поблёскивавшую под зимним солнцем. Разве это камень?..

Кэсси передёрнуло.

Снегоход въехал в невысокую арку, находившуюся с восточной стороны замка. Всех остальных, насколько Кэсси помнила, уводили к главным воротам. Странно. Впрочем, сейчас всё кажется странным…

Возле двухэтажного домика, примыкавшего к башне, снегоход остановился и плавно опустился на землю.

Провожатые быстро слезли. Тот, что ехал первым, галантно подал девушке руку, а затем повернулся ко второму:

– Би, отведи, пожалуйста, мисс в её стартовую локацию. А я пока в ангаре припаркуюсь.

С этими словами он удалился, ведя снегоход за руль, а второй судья повернулся к Кассандре.

Ей не понравился блеск его глаз. Долгое участие в Игре научило Кэсси хорошо распознавать эмоции, таившиеся во взглядах людей.

И то, что она увидела во взгляде судьи, почему-то испугало её.

– Прошу за мной, – мужчина указал на дверь дома. – Здесь я проведу досмотр на предмет амулетов, запрещённых в этой Игре.

Девушка послушно направилась к входу в каменное (или не каменное?) строение. Внутри её ждала обычная комната с парой стульев и столом, на котором лежал старый автомат. Тревожно. Зачем огнестрельное оружие в век магии?

Судья быстро раскрыл сумочку Кассандры и принялся бесцеремонно копаться в её содержимом.

Находя амулет, он выкладывал его на стол. Один, второй, третий… Когда судья вытащил аптечку и, повертев её в пальцах, добавил к конфискованным предметам, Кассандра всполошилась:

– Это ещё зачем?

Тот отмахнулся, не прекращая обыска:

– В башне полно спрятанных аптечек. Вы сможете разыскать их и излечиться, если вдруг что.

Если вдруг… что? Кэсси всё больше и больше начинали волновать меры безопасности, принятые для финальной Игры. Тогда, в пентхаусе, она не восприняла слова Дитриха всерьёз – теории заговора существовали всегда.

Однако сейчас девушка сожалела, что не спрятала у себя на теле какой-нибудь амулет.

Наконец, удостоверившись, что в сумочке не осталось ничего, кроме средств личной гигиены, судья удовлетворённо хмыкнул. Он повернулся к Кассандре:

– А теперь – последний штрих.

Мужчина быстро взмахнул рукой. Почувствовав знакомое онемение в конечностях, девушка с ужасом поняла, что её парализовали.