Семья Эскиевых

Пронизывающий ветер обжигал лица. Заплакали дети. Сгорбленные старушки, кутались в пуховые платки и казались еще ниже.

– Где начальник тепловоза? Куда дальше? – кричала дородная женщина, высокого роста. Было видно, что из Кубани, кровь с молоком.

Со стороны первых вагонов поезда послышалось:

– Сидите здесь! За вами скоро придут грузовики!

Поезд дернулся и медленно покатил дальше пустой.

Холодный, пронизывающий ветер гулял в степи. Люди, промерзшие до костей, кутались в тряпье, сбивались в стайки.

Часа через два или три на горизонте появился караван из машин. Голодные и замерзшие женщины бросились на встречу.

– Граждане, не торопитесь, всех заберем! Не толкайтесь, места всем хватит!

Женщины скрипели зубами, кто-то выражался ненормативной лексикой, но держались. Плакать нельзя! Дети, уставшие, умудрились уснуть. Когда грузовики наполнились, тронулись в дорогу.

– Слава богу, в путь! – женщины переглядывались – Богу? Аллаху! – большая часть толпы состояла из мусульман, хотя какая уже разница, война уровняла религии, амбиции, классы.

Хотелось добраться в тепло и поспать.

Машины на перекрестках грунтовых дорог разъезжались в противоположные направления. Машина с Даяной добралась в деревню. Навстречу выскочил престарелый дед, направляя рукой кому и куда идти. Женщину с детьми поселили в бараке.

Семья потихоньку обустраивались, нашлась работа и Даяне. Голод свирепствовал, хлеб выдавали порционно. Молодой маме пришлось подрабатывать вязанием.

Понимала она, что это спекуляция и попадет под статью, но желудку наплевать. Сыновья просят кушать, материнское сердце обливается кровью, когда голодные глазенки смотрят тоскливо, заглядывая в самую душу.

В один из летних дней за Даяной пришли. Срок получила небольшой, но прямиком в колонию на север. Следователь сжалился, дал возможность попрощаться с детьми. Сыновей отправили на родину в Грозный. Так судьба разбросала родных людей. Много лет ждала Даяна известие о детях, муже и отце, искала, писала письма, запросы, но родные как в воду канули.

Когда женщина освободилась, осталась жить в городе при колонии. А куда податься? Решила не испытывать судьбу, никто не ждал в Грозном. В Чечню, на поиски родных решила ехать с деньгами. Да так и осталась на многие годы на севере. Якутия затянула в объятия крепко, баюкала и не отпускала.

В послевоенное время приходилось не сладко: голод и нищета.