Темнее тысячи лун

На диване вытянулся и весьма привлекательно спал кот. Его серая шерстка гармонировала с темной обивкой дивана. Марсик – милейшее, преданное и безобидное животное. В силу своего почтенного, по кошачьим меркам, возраста, он ел и спал, спал и ел. Мы души друг в друге не чаяли. Может, это и будет понятно не всем, но хозяева питомцев знают, о чем здесь сказано.

Разобравшись с делами, я хотел было направиться на кухню, чтобы пообедать, но меня окликнула мать. Голод давал неплохой стимул действовать быстро, поэтому я пулей влетел в зал.

– Степа! Иди сюда.

– Да, мам. Что такое?

– Не надоело тебе торчать на улице? – в вопросе прозвучал упрек.

– Надоело, посижу дома, – я отвечал ровным голосом.

– Ты новости читал сегодня? Видал, что творится? – с необычной тревогой в голосе выдала она. Новости я читал, и, кажется, осознавал, куда идет разговор. Подметил одну странность, которая насторожила и заинтересовала меня, ведь ранее подобного рода новости отзывались в ней пренебрежением и сухим, холодным безразличием, но никак не беспокойством, которым была окутана ее аура во время того злополучного разговора.

– Ты про самолет? Да, я в курсе.

– Ужасно, не правда ли? – ее реакция продолжала удивлять.

Я только пожал плечами и выдавил неуместную улыбку, за что получил очень уж осаждающие нотки во взгляде родных глаз. С этого взгляда в моей голове начала выстраиваться логическая цепочка, впоследствии приведшая к поразительным выводам.

– Не вижу ничего смешного.

Лучше бы подумал своей дурной головой, – теперь она откровенно разозлилась, но дурная голова пока не способна была на понимание причин.

А дело-то вот в чем: согласно последним данным, около десяти часов назад потерпел крушение истребитель нового поколения наших ВВС около восточных границ, оба пилота погибли. Казалось бы – несчастный случай, но в прессе заговорили о том, что самолет, предположительно, сбит. Такие новости всегда вызывают общественный резонанс, не обошлось и в этот раз.

Во-первых, кто и как сбил, и сбил ли вообще – не уточнялось. Во-вторых, поговаривали, что падение вышло уж совсем неудачным и жертвами стали не только пилоты. Напрягало меня то, что эта волна не обошла стороной мою мать, которой такие темы противны. Ее не беспокоили казусы в сфере, которую она называла «грязным развлечением бездушных людишек». Но в тот день в глазах читалось смятение, а это – очень редкое для нее состояние.