Совсем иное дело

И видит, что оказался он на том свете. Два стражника ввели его в какую-то большую комнату, где стоял высокий человек во всем чёрном.

– Ну что, гражданин литератор, – начал тот сразу без предисловий, – раскаиваемся в своей грешной, никчёмной жизни?

– А? Что? Как? – ничего не понял Дровосеков. – В чём я должен раскаяться-то?

– А сам, стало быть, не догадываешься? Своим умом не дошёл? А ещё считаешься представителем интеллектуальной профессии!

– Помилуйте, я всю жизнь пахал, света вольного не видел! – взмолился наш герой.

– Работы бывают разные. И у палача работа, и у тюремщика, и у убойщика скота…

– Ну, вы скажете тоже!.. Я ведь никому вреда не причинил…

– Не причинил?! – повысил голос человек в чёрном. – Ты так в этом уверен?! А я уверен в обратном!

– Но что, что я сделал кому плохого? – пропищал не своим голосом литератор и, неожиданно для самого себя, бухнулся на колени.

– Что сделал?! – словно гром прогремел судья. – Смотри!

С этими словами он взмахнул правой рукой, и вся правая стена комнаты превратилась в экран.

На нём тягачи, погрузчики, бульдозеры и целая бригада лесорубов валили лес. Поваленные деревья освобождали от веток и укладывали в лесовозы. Затем пошли кадры, как колонна длинномеров и лесовозов везёт кругляк по трассе. И как потом на фабрике из него делают целлюлозу, а затем из неё бумагу.

Взмахом руки человек в чёрном остановил показ и вновь обратился к Дровосекову.

– Ну что, дошло наконец?

– Не-е-т, – промямлил подсудимый.

– Не-е-т?! Вот какие мы умные! – съехидничал судья и вновь обратил стену в экран. – Показываю для тупых.

Теперь экран изображал детей, больных астмой. Они задыхались и смотреть на их муки было очень тяжело. Следующие кадры представили, сколько лесов на Земле уничтожено в угоду людским желаниям. Потом пошли цифры: насколько уменьшилось содержание кислорода в атмосфере вследствие вырубки лесов. Как пагубно это отразилось на здоровье бессчётного количества людей. Как изменился климат, как почва стала подвергаться эрозии и упала урожайность в сельском хозяйстве.

Судья погасил экран и вновь спросил:

– Ну что, так и не признаём себя виновным?

Творец детективных романов попытался что-то сказать, раскрыл рот, но слова не хотели из него выходить. И он так и стоял на коленях с раскрытым ртом.

– Тебе нет оправдания потому, что всё, что ты писал – пустое, никчёмное. А природа не терпит пустоты, да будет тебе известно.