Жизнь как притча

– Понимаешь, Лея, я, профессор с сорокалетним стажем педагогической работы, оказался перед этими недоучками сущим двоечником! Не смог ответить ни на один их вопрос! Нет, конечно, я что-то говорил, пытался их убедить, но они не слышали меня…

– Наверное, вы говорили на разных языках, – вставила Лея Тальберговна.

– Вот именно! Я вдруг почувствовал перед ними собственную слабость. Не то чтобы струсил, пойми меня правильно, скорее, ощутил их эволюционное преимущество передо мной, уже состоявшимся. У них всё впереди, им ничего не стоит обогнать меня, ведь я уже остановился, а они только начинают своё движение.

Они похожи на огромного несмышлёного ребёнка с ядерным чемоданчиком в руках. В «Солярисе» было что-то подобное. Когда я понял это, мне стало страшно. Не за себя и даже не за нас с тобой – за них! Природа окрылила их слишком рано, они ещё так несносны. Милостивый Яхве, зачем я нажал эту треклятую кнопку!

– Какую кнопку? – Лея отставила чайник и присела напротив мужа.

– Леюшка, не спрашивай, не женское это дело.

– Нет, скажи!

– Ну, есть такие красные кнопки. Отродясь в университете подобной пакости не было, а тут пару месяцев назад ректор распорядился везде их понаставить. Говорят, в Минусинске зэки сбежали. Вот и понаставили…

* * *

Конфликт разрастался. Через пару минут добрая половина курса тусила возле кафедры, а в метре от стихийно возникшего студенческого митинга стоял бледный как полотно Пухловский.

Его полуобморочное состояние заметил какой-то студент. Он вытянул руку с оттопыренным указательным пальцем и театрально прицелился:

– Пух, пух, пух! Вы убиты, господин Пухловск…

Парень не договорил.

Рослый блондин оттолкнул его в сторону и гаркнул, перекрикивая децибелы товарищей:

– Абрам Давидович, простите нас, мы…

Но тотчас сам потерял равновесие. Ухарем, оттолкнувшим рослого товарища, оказался тот самый рыжий парень, запутавший профессора рассуждением про государство и скотный двор. Опрокинув блондина, он вскочил на стул, подставленный чьей-то услужливой рукой, и понёс над толпой, визжа, как дикая кошка:

– Что! Что мне Абрам Давидович! Скотник Абрам Давидович, вот кто.

А я жить хочу. Моя Сибирь!

Похоже, рыжий рисовался. Даже не взглянув в сторону Пухловского, он отработал тему, спрыгнул со стула и смешался с толпой.

– Ребятки, ну что вы, в самом деле? Как же так можно, ребятки? – повторял профессор, прижимая к груди портфель и пятясь от митингующих.

И правда, сибиряки разошлись не на шутку.